Развод в 60. Ты пожалеешь!

– Ты уверена? – спрашивает он и достает из сумки маленькое желтое одеяльце. – А если им вдруг понадобится еще что-то?

– Им понадобится просто наша любовь, – отвечаю я и кладу руку на его плечо.

Антон останавливается, смотрит на меня и мягко улыбается.

– Ты ведь знаешь, что я волнуюсь больше тебя.

– Это заметно, – смеюсь я.

Антон наклоняется, целует меня в лоб, и я чувствую, как его тепло передается мне.

Когда мы выходим из дома, мир кажется невероятно тихим. Воздух свежий, чуть морозный. Антон держит мою руку, помогает сесть в машину, а сам, как всегда, проверяет все до мелочей.

– Ты готова? – спрашивает он, заводя двигатель.

– Нет, но ведь никто не бывает готов к такому, правда?

Он смеется, и этот смех успокаивает меня.

Дорога кажется бесконечной, хотя мы знаем, что роддом всего в нескольких километрах. В машине играет тихая музыка, но я ее почти не слышу ­– мои мысли далеко.

Когда мы приезжаем, все начинают суетиться.

Антон не отходит от меня ни на шаг, его лицо серьезное, сосредоточенное.

– Все будет хорошо, – повторяет он раз за разом, держа меня за руку.

Я смотрю на него и вижу, как сильно он переживает, хотя старается этого не показывать.

Время в операционной кажется странным. Все вокруг как будто движется быстрее, чем я могу осознать. Врачи говорят что-то друг другу, а я просто держусь за Антона, словно за единственную точку опоры.

– Ты невероятная, – шепчет он, вытирая пот с моего лба.

Я сжимаю его руку. Я чувствую, как его спокойствие передается мне.

И вот, наконец, раздается первый крик.

– Это мальчик! – говорит врач и показывает нам крошечное чудо.

Мое сердце замирает. Я смотрю на него – такого маленького, но такого родного.

– Наш сын, Надя, – шепчет Антон, его голос дрожит от эмоций.

Через несколько минут раздается второй крик.

– А это девочка, – добавляет врач и улыбается.

Боже… Я всегда мечтала о сыне и доченьке.

Слезы текут по щекам, когда я вижу ее. Она такая крошечная и такая красивая.

Когда все заканчивается, меня перевозят в палату. Антон приносит малышей, и я впервые держу их обоих на руках.

– Посмотри на них, – говорит он, садясь рядом. – Они идеальны.

Сынок засыпает, уютно устроившись в моих руках, а доченька сжимает крошечный кулачок вокруг моего пальца.

– Антон, я до сих пор не могу поверить, что все это реально, – говорю я, не отрывая глаз от детей.

– Это самое реальное, что у нас есть, – отвечает он и целует меня в висок.

Когда мы возвращаемся домой, кажется, что все вокруг изменилось. Дом, который раньше казался тихим, теперь наполнен звуками.

Антон берет на себя все, что только может. Он меняет подгузники, укачивает малышей, поет им песни, которые сочиняет на ходу.

– Ты удивительный отец, – говорю я однажды, наблюдая, как он укачивает нашу дочку.