Рейд выживших

В принципе какая разница, кто во что одет, главное, чтобы человек был хороший. А раз он среди тех, кто в крепости остался, значит, лейтенант такой и есть. Взгляд у лейтенанта был требовательный и оценивающий. Был он опрятен, выбрит и с чистым подворотничком, свежий и фасонистый весь такой. На руках тонкие кожаные перчатки. Автомат на плече. Новая фуражка с синим верхом. Форма практически не ношеная, хоть бы где пятно посадил. Так ведь нет – и это в крепости, где постоянные обстрелы, пыль, грязь, кровь, гарь от пожарищ и практически полное отсутствие лишней воды. Чистюля, одним словом. Не то что они, грешные, – все в копоти, смазке и масле. Помыться и почиститься было некогда, не то что выспаться. Даже лейтенант, руководивший работами по восстановлению самоходок, был таким же и мало чем отличался от остальных. А тут такой образчик чистоты и власти.

Лейтенанты поздоровались, знакомцами оказались. Седов, отказавшись от сопровождения, прошелся по мастерским, а затем, подойдя к машине Козлова, посмотрел, как бойцы обслуживают технику. Забрался в боевое отделение. Поинтересовался наличием боекомплекта и подбором экипажа. По-немецки поговорил с пленным. Хельмут (раненый немецкий механик с одной из машин), услышав родную речь, даже встать пытался, и это с его ранами ног. Когда это не получилось, лежа принял почти строевую стойку, а ведь до этого никаких «авторитетов» не замечал. Даже Ивана Дорохова – сержанта из саперов, знавшего немецкий язык, в грош не ставил. Все делал мину на физиономии, когда тот с ним говорил. А тут весь из себя строевого солдата изобразил. Слушал с почтением, гавкал в ответ что-то и довольным был, когда лейтенант ему пачку их дрянных и вонючих сигарет отдал. Седов же, отозвав Николая, сделал несколько предложений по довооружению самоходок. Так, предложил установить на рубке пулемет, а на борта и лоб навесить траки и катки для дополнительной защиты. Были и другие предложения – например, экраны на борта, усилить дополнительными бронеплитами лоб машины, электрозвонок для механика-водителя, чтобы тот вовремя выполнял указания командира. В принципе работы было не много, она виделась не сложной, и предложения были встречены с пониманием. Бронелисты нашлись здесь же, в мастерской, от поляков остались. Пулеметы и патроны Седов выделил из своих запасов. Прислал на все самоходки трофейные «МГ-34».

Так началось их знакомство. Потом было еще несколько встреч и разговоров с бойцами о лейтенанте. Своим кругозором, знанием оружия, истории и техники он все больше нравился Николаю. Особенно когда разговор заходил о танках, тактике их применения в бою. Вообще Николаю казалось, что Седов никакой не пехотинец, а их брат-танкист, слишком уж специфические знания тот выказывал.