Рейд выживших

До каждого бойца было доведено мое требование: обязательно собирать на поле боя оружие, боеприпасы, документы, награды, часы и иные ценности, в том числе и деньги. Сначала в отношении ценностей требование не выполнялось. Некоторые считали это мародерством и т. д. и т. п. Пришлось собирать народ и объяснять, почему я это требую. Во-первых, мертвым они уже были не нужны, а вот нам вполне могли пригодиться. Хотя бы покупать продовольствие у местного населения. Во-вторых, пришлось объяснять, что для ведения войны стране нужны деньги для расчета за поставки. Немцы, захватив наши дензнаки, могли использовать их в своих целях – снабжать свою агентуру в нашем тылу. Немецкие марки вполне пригодятся нашим разведчикам. После моих разъяснений бойцы старались выполнять данное требование. Все ценности складировались в одном из грузовиков Петровича. Для учета финансов он нашел специалиста – бывшего студента финансового техникума. Чего только бойцы не находили в немецких ранцах – пачки советских денег, столовое серебро и ювелирные украшения. Довольно быстро у нас набралась достаточно большая сумма в наших и немецких деньгах, драгметалле. После захвата аэродрома в Пружанах на первом же самолете за линии фронта нами с Акимовым было отправлено полтора миллиона советских рублей и около трехсот тысяч рейхсмарок. Аналогичный подарок был направлен и после Березовки. При разгроме немецких трофейщиков среди вещей было найдено несколько мешков с советскими дензнаками на сумму более чем три с половиной миллиона рублей. Вот они и полетели в Москву. После этого изъятием ценностей мы стали заниматься более организованно. В составе отрядов, направленных в Ганцевичи, Ляховичи, Клецк и Копылье, действовали группы пограничников, изымавших в отделениях Госбанка оставленных нашими, денежные средства. В Слуцке в отделении Госбанка нами была захвачена очень крупная сумма советских денег и драгоценностей, да и немцы нам оставили немаленькое наследство. Вот Петрович из немецких запасов и рассчитался с народом. Остатки денег и драгоценности должны были снова отправиться за линию фронта. О чем я и предупредил коменданта аэродрома. Под его ответственность оставлялись ценности и несколько раненых бойцов батальона для сопровождения груза. Оставлял я и пакеты для Паршина и Москвы.

О том, что мы теперь все сотрудники НКВД, что проходим по учетам Особой группы наркома, и о присвоении мне звания лейтенант ГБ я был извещен давно, но документального подтверждения так и не получил. Связной из Центра на связь так и не вышел. Летчики авиагруппы с собой ничего не привезли. Поэтому я просил в письме Паршина уточнить, что к чему. Ну а рапорты и доклады – это святое, как и захваченные немецкие документы, шифры и т. п.