Рейд выживших

Тут куча народа освобождена из лагерей, и нужно было обеспечить им правовой статус. Поэтому я и поторопил историю. Очень надеюсь, что в будущем историки, занимающиеся начальным периодом войны, не будут на меня за это бочку катить и с грязью не сильно смешают, рассказывая о кровожадном представителе «гэбни».

Долго этим заниматься тоже не пришлось, вернулась разведка. Она сообщила, что напротив нашего плацдарма в Бабино расположился немецкий пехотный батальон, имевший в качестве усиления несколько минометных и артиллерийских батарей. Многие из солдат противника ранены. Окруженный постами и дозорами, он, успокоенный нашим бездействием и плохой погодой, активности не проявлял и приводил себя в порядок – отмывался, стирался и отъедался. Делал он это поротно, держа напротив наших позиций минимум несколько рот и батарею, периодически обстреливая плацдарм из орудий и пулеметов. Грешно было этим не воспользоваться, тем более что нам был известен подземный ход из крепости на другой берег, выводивший нас во фланг и тыл позиций врага. По нему и направились два батальона десантников брать гитлеровцев за загривок. С чем успешно справились, но нашумели, и пришлось им с боем брать в довесок Химы и Долгорожскую Слободу. Здесь их с наказом закопаться как можно глубже сменили штрафники, а на Жлобинском направлении бойцы 121-й дивизии. В связи с этим пришлось и мне менять свои городские апартаменты на деревенский дом. Вместо меня комендантом города стал бывший старший унтер-офицер императорской армии, а ныне командир 47-й кавдивизии генерал-майор Андрей Никанорович Синельников. Кстати, во время Гражданской он командовал эскадроном в 6-й Чонгарской кав. дивизии, той самой, командиром которой был Константинов.

Вместе со мной в Бабино передислоцировалась наша штабная колонна и «старая гвардия» – снайперы, егеря, «панцерники», противотанкисты и тяжелый артдивизион. Надежды на то, что немцы нас утром не тронут и дадут коридор до линии фронта, не было. С рассветом по-любому в бой пойдут и прорвут позиции штрафников, как тузик грелку, затем примутся за нас. В этом меня поддерживал и полковник Левашов, бойцы которого занимали позиции справа от нас. С ним на случай немецкого прорыва мы разработали минно-артиллерийскую засаду. Воплощая нашу идею, саперам пришлось полночи копаться в грязи, распихивая снаряды и мины, заодно готовя завалы и ложные позиции артиллеристов и зенитчиков.

Уже ночью из штаба группы пришло сообщение, что полком НКВД захвачены станция и поселок Лунинец. Из лагеря для военнопленных освобождено около семи тысяч человек, влившихся в состав боевой группы моего Сафонова. Откуда в районе Ганцевичей появился целый полк НКВД, не уточнялось. Хотя мне лично было очень интересно.