Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он хотел спросить ее, почему она предает Цезаря, но передумал и перешел сразу к делу:

– Нам нужны имена новых свидетелей со стороны обвинения, мы должны узнать о них как можно больше. Главное – их слабые места.

Будто усомнившись, правильно ли она поступает, предавая Цезаря, женщина беспокойно повертела головой, всматриваясь в ночные тени, и наконец остановила взгляд на лицах, неразличимых под капюшонами.

– Хорошо, – сказала она.

Цезарь вышел в середину зала и заговорил с Орестом громко и внятно, четко произнося каждое слово и глядя ему в лицо, чтобы старик видел движения его губ и сразу понимал, о чем идет речь.

– Тебя зовут Орест, и ты был жрецом храма Афродиты в Фессалонике, на восточном побережье Македонии. Правда ли это?

– Правда, – подтвердил старик несколько надтреснутым, но довольно бодрым голосом.

– Учитывая твой возраст и честную, достойную жизнь, которую ты вел столько лет, в родном городе тебя уважают, так? – спросил Цезарь, не сводя с него глаз и очень медленно произнося каждое слово.

– Да, люди меня уважают.

– Они приходят к тебе обсуждать важные вопросы, просить совета?

– Так они обычно и делают, все верно.

Цезарь кивнул. Медленно повернулся, посмотрел на обвиняемого, сжал губы и вернулся к свидетелю:

– А правда ли, что, когда Пердикка, Архелай и Аэроп, знатные горожане, пришли к тебе за советом, что делать с наместником Гнеем Корнелием Долабеллой, обвиняемым, также присутствующим в этом зале, ты посоветовал обратиться к римскому правосудию, дабы избежать жестоких столкновений в вашей провинции?

– Верно, это я и посоветовал.

Цезарь снова кивнул и покосился на судей: несмотря на готовность полностью оправдать Долабеллу, сенаторы с неподдельным любопытством прислушивались к словам бывшего жреца.

Цезарь с самого начала предполагал, что сенаторы непременно прислушаются к такому свидетелю, как почтенный старец, к тому же жрец, воспитанный и хорошо образованный. Было трудно, даже, пожалуй, невозможно заставить их отказаться от оправдания Долабеллы, но сомнения и угрызения совести стали бы трещиной в непроницаемой броне, с которой Цезарь столкнулся в этот день.

– А правда ли, что обвиняемый Гней Корнелий Долабелла в бытность свою наместником ввел налоги на починку Эгнатиевой дороги, которая так и не была произведена, и на перевозку пшеницы, якобы доставляемой из Египта, а в действительности – из самой Македонии, похитил статуи и другие ценные вещи из храма Афродиты в Фессалонике и, не удовлетворившись всеми этими злодеяниями, изнасиловал Мирталу, молодую аристократку, до тех пор целомудренную и благонравную девицу?

– Да, наместник сделал все это, – подтвердил Орест, стараясь, чтобы его слабый голос звучал как можно тверже.