Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Они собирались вступить в бой с войсками митиленцев, защищавшими крепость от нападения римлян, но эти стихи Сафо, обращенные к ее возлюбленной, напомнили Цезарю о теплом теле жены, о ночных ласках Корнелии, его верного друга, о ее улыбке на рассвете. Воспоминания успокоили его и зарядили бодростью на весь предстоящий день, который обещал быть напряженным: на остров только что прибыл проквестор Луций Лициний Лукулл, возглавлявший римское войско в этих краях, и вызвал их с Лабиеном в свою палатку. Цезарь предчувствовал, что предприятие будет опасным.

Было ли ему страшно?

Нахмурившись, он отложил в сторону папирус со стихами Сафо.

И чуть заметно кивнул, вслушиваясь в глубокую тишину раннего утра на востоке Внутреннего моря.

Да, ему было страшно.

Он боялся не чего-то определенного, а сразу многого: боялся потерпеть неудачу, обмануть ожидания других, не оказаться достойным племянником Гая Мария; боялся, что легионеры не станут подчиняться из-за его молодости, поскольку ему едва исполнился двадцать один год, хотя его, как и Тита Лабиена, назначили трибуном латиклавием, вторым начальником в легионе после легата; и, конечно, боялся самой схватки, того, как поведет себя на передовой, увидев собственными глазами неприятеля, кровь и насилие.

До этого он участвовал только в стычках и учебных боях, будь то на Марсовом поле или в полевом лагере на Лесбосе. Но теперь ему предстояло испытать себя в сражении с врагами Рима: совсем другое дело. Никаких наставников, никаких засад на вражеских водоносов или разведывательные отряды мятежников, поднявшихся против Рима. Он знал наверняка: теперь все будет всерьез.

Лесбос среди прочих предал доверие Рима.

Его жители – возможно, на них не стоило полагаться, но они были вовсе не глупы и знали о карательных походах римлян на близлежащие города, а также о том, насколько опытен и искусен Луций Лициний Лукулл, которому сам Сулла поручил поддерживать римское владычество на Востоке, – укрылись в митиленской крепости, стоявшей на берегу самой большой бухты острова. Они укрепили стену и башни, запаслись хлебом и другими припасами, вырыли глубокие колодцы, чтобы иметь у себя пресную воду и выдержать осаду, обещавшую быть долгой и упорной. Они знали, что могут проиграть, но могут и выиграть. Несмотря на могущество Рима, Лесбос был малозначительным владением, а войска предстояло направить во множество мест. Митиленцы верили: если они продержатся несколько месяцев, может случиться так, что когорты Лукулла потребуются в другой области, более важной для Рима, или же потери и усталость осаждавших позволят начать переговоры и добиться прощения Сената – например, в обмен на постоянное присутствие легионеров на Лесбосе.