Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Анаксагор чувствовал, что праздник, его праздник, окончен, но до поры до времени не догадывался, что в конце концов будет казнен римскими солдатами. Длительное сопротивление островитян обеспечивало ему покой. Оставалось увидеть, что предпримет Митридат, сколько жертв готовы понести римляне в ходе длительной осады и не отступят ли они с Лесбоса. Вот почему новости, поступившие в то утро с крепостной стены, так взволновали его.

– Они уходят? Вы уверены? – спросил Анаксагор, восседая в середине большого зала для приемов на удобном троне, заваленном подушками.

– Да, оберегатель нашей земли! – подтвердили часовые, поочередно опускаясь на колени перед своим повелителем.

– Я лично проверил, оберегатель, – подтвердил Питтак, второй по старшинству начальник на острове. – Поднялся на крепостную стену и увидел паруса римских кораблей, удаляющихся от берега.

Анаксагор откинулся на спинку трона. Думать было трудно. После вчерашней ночи мучило похмелье, к тому же все утро он развратничал с юной рабыней. Он устало провел рукой по лбу.

– Принесите воды, – приказал он, пытаясь собраться с мыслями.

Ему очень не нравился Питтак, воин и человек с темным прошлым. Анаксагор познакомился с ним в Анатолии, и тот, якобы стремясь снискать расположение жителей Лесбоса, взял себе прозвище древнего мудреца, почитаемого в этом городе. Раньше Питтака звали… Анаксагор покачал головой, не в силах вспомнить. Да и не очень-то было надо.

– А ты что думаешь, Феофан? – спросил Анаксагор, устремив взгляд на другой конец зала.

Феофан был вождем местной знати. Внутренний голос подсказывал Анаксагору, что римляне для него предпочтительнее Митридата, но Феофан был умен и давал ценные советы, к тому же служил связующим звеном между понтийскими войсками и митиленцами.

Пока что он приносил немалую пользу, стараясь, чтобы островитяне сохраняли верность войску, занявшему их страну, – иначе говоря, Митридату.

– Я тоже побывал на крепостной стене, и римляне в самом деле отвели свой флот.

Анаксагор заметил, что Феофан очень точно подбирает выражения.

– По-твоему, они всего лишь делают вид, что уходят, а их воины тем временем сидят в засаде, но со стены мы ничего не видим?

– Это возможно… мой господин, – признал Феофан, не прибегая к обращению, положенному при беседе с сатрапом Митридата, – но римский лагерь и впрямь кажется покинутым…

– К тому же там не так много места, чтобы спрятать войска, – перебил его Питтак.

– Возле моря есть небольшой лесок, – возразил собеседник.

– Ты сам сказал: небольшой, – настаивал Питтак. – В нем могут укрыться триста, самое большее четыреста человек, но не целый легион, до вчерашнего дня стоявший лагерем у наших стен.