Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Пойдем взглянем, – предложил Анаксагор.

Окруженный стражниками, он направился туда, где что-то привлекло внимание его подчиненных.

– Вот-вот явится посыльный, – заметил Минуций Терм. – Он уже поднимается на корабль.

– Отлично, – кивнул Лукулл, но, словно уловив в словах пропретора неуверенность, способную расстроить его замыслы, тут же задал вопрос: – Ты оставил в лагере копья, как я велел?

– Да, более полутора тысяч готовых к использованию копий, – подтвердил Терм.

Лукулл устроился в большом кресле с подушками в ожидании посыльного. Как раз в эту минуту вошел опцион.

– Вести из Рима, проквестор, – объявил он.

– Пусть войдет, – приказал Лукулл и обратился к Минуцию Терму: – Оставь меня с ним наедине.

Приказ задел начальническую гордость пропретора, но, помня о том, что перед ним закадычный друг Суллы, он по-военному отдал честь, прижав кулак к груди, готовый убраться восвояси. Он уже двинулся к двери, когда проквестор дал еще одно указание:

– И пусть флот поворачивает. Пришло время начать возвращение на Лесбос. Иначе, как ты сам заметил, воины могут подумать, что мы покинули товарищей, а нам это не с руки.

Терм повернулся к проквестору, кивнул и вышел из каюты. На выходе он столкнулся с посыльным, сжимавшим свернутый в трубку, запечатанный воском папирус. Но следовало выполнять распоряжение, и Терм шагнул на ступеньку лестницы, что вела на палубу.

– Пора? – спросил Лабиен.

– Рано, – ответил Цезарь. – Пока мы не увидим паруса наших кораблей, которые возвращаются на Лесбос.

Лабиен решил, что это разумно.

Впереди, однако, виднелась ровная, ничем не прерываемая линия горизонта.

– Это что, копья? – недоверчиво спросил Феофан, глядя на загадочные трофеи, найденные людьми Анаксагора.

– Целая гора, мой господин, – сообщил один из солдат. – Около тысячи, а может, и больше.

– Странно, – пробормотал Феофан. – Зачем оставлять столько копий? Потерянные мечи, оброненные кинжалы – чего только не случается в спешке! Но гора брошенных копий меня удивляет.

– И они хороши, – добавил Анаксагор, поднимая один из пилумов, будто хотел взвесить его или понять, как ловчее ухватиться за рукоятку, и метнуть оружие в воображаемого врага.

Феофан растерянно заморгал. Его делом были история и чтение книг, а не война.

– Римские копья созданы для того, чтобы вонзаться во вражеские щиты: либо убивают, либо ранят, либо выводят из строя защитное вооружение. Извлечь их из щита крайне непросто.

У Анаксагора находка не вызвала подозрений. На войне случается всякое, и брошенные копья – отнюдь не самое необычное.

– Возьмите их, – приказал он своим людям.

Луций Лициний Лукулл прочитал письмо, доставленное из Рима.