Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Теперь они знают, что у тебя нет достаточно убедительных доказательств, и Гортензий с Коттой легко смогут все опровергнуть. Ты выдал все, что у тебя есть, и не сумеешь застать их врасплох. Ты даже не догадываешься, с кем имеешь дело. Долабелла непобедим. Надеюсь, твои свидетели доживут до суда.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Цезарь.

– Твоя наивность поражает меня. Я имел в виду лишь то, что сказал: я бы хотел, чтобы строитель и жрец явились на суд живыми и невредимыми. Ты ведь и сам некогда пострадал от жестокости Суллы и его приспешников вроде Долабеллы.

Должен ли я объяснять, на что способны сенаторы, когда дело доходит до защиты их интересов?

Юлий Цезарь хранил молчание. Возможно, он поступил неправильно, обнародовав имена своих главных свидетелей так рано, но накануне вечером он понял, что у него слишком мало доводов, и упоминание свидетелей казалось единственным выходом. Надо было доказать плебсу, что он хорошо подготовил дело.

Окутавшая их тишина была похожа на плотное облако.

Базилика опустела, остались только Цезарь, Лабиен, Цицерон и двое его помощников.

– Помолчи.

Потом поразмыслишь над моими словами, – заявил Цицерон. – Во имя всех богов, быть может, у нас еще есть надежда. – Он сделал глубокий вдох. – Послушай, юный Цезарь, я хочу дать тебе совет. Я дам его тебе, ибо мне не нравятся такие, как Долабелла, и я считаю, что пора положить конец продажности, которая подрывает основы римского государства и может отнять у нас будущее. А ты, хорошенько подумав, сумеешь правильно истолковать мои слова. Быть может, Фортуна, Минерва и прочие боги помогут тебе неожиданным образом, и ты хотя бы немного напугаешь защитников Долабеллы.

Но Цезарь поднял руку, призывая Лабиена к молчанию.

– Что это за совет? – спросил новоизбранный обвинитель.

Цицерон покосился на Лабиена.

– Это совет не проигравшего, а победителя в трех судах. – Он перевел взгляд на Цезаря. – Не будь обвинителем. Никто не любит обвинителей. Учись быть защитником.

Сделав это заявление, на первый взгляд противоречивое, Марк Туллий Цицерон развернулся и вышел из зала вместе с помощниками.

– Нелепость, – сказал Лабиен. – Защитники – Гортензий и Котта, а ты – обвинитель.

В его словах нет ни малейшего смысла. Ты понял, что он имел в виду? Он насмехается над нами. Вот и все.

– Не знаю, что он хотел сказать, – признался Цезарь, – но Цицерон ненавидит продажность так же, как мы с тобой, и в его словах наверняка содержится доля правды, – задумчиво добавил он. – Он не насмехается.

– Но обвинитель не может быть защитником, – настаивал Лабиен. – Это невозможно. Это…

– Похоже на загадку, – перебил его Цезарь, не отрывая взгляда от мраморного пола базилики.