Ритуал (СИ)

 — Помолвка аннулирована.

Невозможно, Блау! — охрипший Нике пытается перекричать ветер. Он простыл на прошлой декаде и так и не вылечился. — Их слишком много, мы не вытащим всех!

— Заткнись и делай, Сакрорум! Просто заткнись и делай!

— Невозможно, — голос целителя пропитан страхом и обреченностью. — Она слишком долго провела в пещерах, яд уже подействовал…это будет чудом…

— Значит, будет чудо, или это последнее, что вы сделаете в этой жизни, — голос дяди привычно холоден и хочется втянуть голову в плечи и признаться сразу во всех грехах.

— Невозможно, — в пыточной за стенкой кричат, но эту фразу я слышу отчетливо.

 — Она не доживет до утра.

— Она выжила после вчерашнего? — знакомый голос с удивленными интонациями над головой. Я не могу дышать от боли, тело не слушается, я уже не чувствую пальцев и холод ползет выше, к центру источника.

— Все возможно, если это Блау, — второй, с угодливыми интонациями, я не знаю.

— Продолжить эксперименты, — говорит первый. Хруст соломы, поскрипывание новых кожаных сапог, и пинок в плечо переворачивает меня на спину. Голова отлетает в сторону, и я даже не могу моргнуть.

Я не могу вообще ничего. Только смотреть. Видно грязную солому, решетки камеры напротив, и моя опухшая рука, с вырванными ногтями с черным браслетом-блокиратором.

— Блау, — знакомый голос почти нежно зовет меня, и я напрягаюсь, чтобы вспомнить, кто это, но единственное, что вижу — новые, начищенные до блеска сапоги с нашивками сверху. Холод уже подбирается к сердцу.

— Сир…, — в лебезящем голосе слышны отголоски страха, — … боюсь продолжить невозможно… она умирает…

— Умирает? Значит, это невозможно даже для Блау, — произносит знакомый голос весело.

Каблук с металлическими набойками резко опускается на руку, и я слышу, как с влажным хрустом дробятся кости. Мои кости. Но уже ничего не чувствую — поздно.

— И правда, — сожаление с легким привкусом безумия наполняет голос тухлыми сладковатыми нотками.

Я умираю. И знаю это отчетливо, как целитель. Сейчас остановится сердце. Последние мгновения, последние крохи сил я тратила, цепляясь взглядом за такие знакомые нашивки, которые не узнавала — в глазах плыло.

Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.

Это было важно. Помнить. Важно. Чтобы вернуться. Для Блау нет ничего невозможного, и мы всегда отдаем свои долги. Всегда.

— Надеюсь, ты будешь подыхать долго, девочка…, — удар в плечо, темнеет в глазах и долгожданный холод добирается до сердца.

Последний удар. И последнее воспоминание. Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.

Я вынырнула из воды, отплевываясь, и меня тут же подхватили сильные руки Ликаса.