Ритуал (СИ)

Плетения стазиса я почти закончила — ещё мгновение и в Госпиталь.

— …Хэсау… это не мы… не тронули бы сира… из Хэсау…

Плетение рассыпалось в руках — не удержала контроль. Клан большой, просто огромный, не может Великий так обойтись со мной, просто не может…

— Хэсау? Кто именно? Кто?

— … Л..л..люциан Хэсау… сир… свидетель….

Он попытался засмеяться, закашлялся — кровь на губах запузырилась.

— …не только горы… не только… капель сожгли…, — горец совал мне в руку, что-то зажатое в ладони, захрипел, — … не горцы… они… и аллари…, — голова мотнулась набок, и… он перестал дышать.

Я растерла лицо снегом, до остервенения, терла руки, чтобы смыть следы сажи и крови. Пальцы подрагивали — столько реанимационных и всё бестолку. Бесполезно.

«Хэсау… мы бы не тронули сира… это не мы…»

Я сжала в руке кольцо, артефакт-иллюзий, который прихватила с собой, и маленькую вилку. Именно это горец пытался всунуть мне в самое последнее мгновение.

Двузубая десертная вилка из обычного столового серебра. Вилка, с клеймом «Весенней капели».

Как горец оказался тут, в лавке?

Сила отозвалась мгновенно, повинуясь, Вестник улетел, полыхнув темным облаком, и я прикусила губу в ожидании ответа.

«Дядя сказал мне», — написала я Хоку. «Как Люк?»

Ответных Вестник вспыхнул мягко, покружив воздухе.

«Мне жаль, Вайю», — это было первое, что написал дядя. «Рад, что Кастус наконец сказал. Люци привезут к вам завтра. Состояние без изменений».

Я схлопнула чары и прислонилась к стене, враз обессилев.

«Я скучал, девочка…»

«Веди себя прилично…»

«Леди так себя не ведут…»

Псаков уродский мир! Люци должен был дожить до катаклизма! Должен ещё пять зим изводить меня своими шутками, приезжать в гости… отвечать на Вестники… псаков уродский мир!

Вдалеке раздавались возбужденные голоса толпы.

Недалеко от ремесленного поставили сцену и давали представление. Праздничный гомон и смех толпы звенел в воздухе, как издевка.

«Это не мы… это они и аллари… нужно вывести его… свидетель…»

— Удача для леди в эту зиму! — налетевшая ребятня закружила вокруг меня, пританцовывая. — Удача для леди в эту зиму! — алые ленты трепыхались на ветру, зажатые в маленький кулачок. — Осьмушка медных, красивая леди! Удача на зиму за осьмушку медных!

Я медленно опустила руку в карман, монета сверкнула золотом, перевернувшись в воздухе, и ребенок ловко поймал её, подпрыгнув.

Попробовал на зуб, округлив глаза, сунул мне в руки ленту и припустил так, что засверкали пятки, толпа детей с улюлюканьем припустила следом.

— Удача мне сейчас не помешает. Вся, какая есть.

Я неторопливо намотала алую полоску шелка на руку, виток за витком, тщательно завязав мертвым узлом, расправила ленты, подумала, и припустила в сторону центральных улиц.

Райдо — наконец заткнулся.