Ритуал (СИ)

Разве сир Пук-пук не лучше звучит?

— Сир не рифмуется, — буркнул Костас в ответ.

Марша передала свиток мне, и я удивилась. Костас писал стихи, точнее размах по ритму соответствовал эпической поэме о героях… школьного полигона. Мистер Чмок-Чмок, Мистер Пук-Пук и Мистер… Яичко.

— Почему Мистер Яичко? — выдала я ошеломленно.

— О, Мара…, — Фейу прикрыла лицо рукавом. — Мистер Яичко…

— Потому что рифмуется?

— Нет, — Костас заморгал длинными ресницами. — Потому что голенький. Как яичко. Я использовал метафору для художественного описания обнаженной натуры…

— Оу… какая метафора… — дар речи вернулся не сразу.

Если к Наследнику Бартушей приклеится это прозвище… боюсь представить, чем это аукнется Блау.

— Я подумаю, — насупленный Костас забрал у меня свиток из рук. — Мне нужна тишина, чтобы творить… творец не может работать в таких… сложных условиях, — он вздернул подбородок.

— Может быть стихи — это уже лишнее?

— Нет, нет, сир Костас, пишите — и мне личную копию, непременно, — вмешалась Марша. — Творите!

— Мне поручил Наследник, — отмел цыпленок мои возражения, явно гордый порученной миссией.

— Тир хочет моей смерти…, — пробормотала я тихо. — Сначала эти лилии с самого утра, теперь эти стихи…

Чем я могла так обидеть Тира?

— Вам понравились цветы, леди Блау? — оживился цыпленок. — Из нашей оранжереи. Мама, когда узнала, что для вас, очень старалась, выбирая лучшие, и срезала лично!

— Оу… моя искренняя благодарность леди Тир, — значит вот откуда Кантор взял эти псаковы лилии.

— Дядя утром очень спешил, — Костас неодобрительно сморщил нос, — мне пришлось спускаться, не окончив туалет.

— Ужасно…, — прониклась Марша, насмешливо блеснув глазами.

Костас совершенно серьезно кивнул.

— Дядя хотел, чтобы вы получили цветы непременно до завтрака.

— Дядя? — я наконец выделила главное. — Сир Тир? Претор Тир? — это единственный из Тиров с кем я встречалась в последнее время.

Костас кивнул ещё раз, и поклонился, жеманно отставив руку в сторону.

— Леди, имею честь. Моя Муза зовет меня и трепещет в нетерпении, когда мы сможем соединиться в экстатическом акте творения…

Мы позволили себе рассмеяться, только когда цыпленок покинул балюстраду.

— Моя Муза, — стонала Марша. — Моя Муза… соединиться в акте….

— Тц-ц-ц, — цыкнула я, давясь смехом. На нас уже начали обращать внимание.

Я щелкнула кольцами, и прозрачная серебристая проекция зависла прямо передо мной — оставалось ещё целых десять мгновений.

— Значит, оба Тира дарят тебе подарки, — Марша удобно устроилась в кресле с бокалом мирийского. Уже третьим бокалом.

— Оба? — я поморщилась, вспомнив запах лилий.