Романтическая ночь перед убийством

Знаете, где это?

– Да, конечно! Я буду ждать вас у крыльца, приеду на бежевой «девятке»… – и я назвала ей номер моей машины.

Ровно через час я стояла, как и обещала, возле больницы. Здесь было много машин. Одни подъезжали, другие отъезжали. Я подняла глаза. Кирпичное здание в четыре этажа высилось надо мной серой глыбой с многочисленными окнами. Мне оно казалось излишне мрачным. По-моему, здание больницы должно быть особенно красивым, чтобы заранее создавать у человека хорошее настроение, тогда и лечение будет проходить быстрее. А это строение навевало тоску и вызывало желание сбежать отсюда подальше. Я отвернулась.

К остановке подкатила очередная маршрутка, из нее вышло несколько человек, двое направились к больнице. Одна из них была женщина лет сорока с небольшим, довольно стройная, в сером строгом костюме. Симпатичная. Аккуратная стрижка, минимум косметики на лице, ультрамодные очки в тонкой черной оправе. Через плечо у нее висела большая дамская сумка, больше похожая на хозяйственную. Женщина шла прямо ко мне, я видела, как она посмотрела на номер моей машины, потом на меня. Мы встретились глазами, и я поняла – она догадалась, что это – я.

– Да. Еще раз здравствуйте, Лариса Николаевна!

– Может, поговорим сначала с вами, в моей машине, а потом уже вдвоем, – с Кристиной?

– Хорошо, – она села на пассажирское сиденье, а я на водительское. – Так что вы хотели мне сообщить?

– Во-первых, сразу хочу предупредить: я считаю Дмитрия Алексеевича абсолютно невиновным. Я уверена, что его подставили, – заявила я.

– В этом я тоже не сомневаюсь.

– Вам что-нибудь известно по этому делу?

– Именно по этому – нет, но я хорошо изучила характер моего мужа за шестнадцать лет совместной жизни. Да к тому же, мы были знакомы задолго до свадьбы, еще с института. Мы ведь учились вместе. На четвертом курсе начали встречаться… И я могу сказать одно: Дмитрий не мог убить. А уж своего водителя – тем более. Да он в нем души не чаял!

– Лариса Николаевна, почему вашу дочь положили в эту больницу? Беременность протекает как-то не так?

– У нее токсикоз. Должно быть, это наследственное… У меня тоже так было, когда я Кристину носила: всю первую половину срока – тошнота, рвота, плохой аппетит… Я теряла вес, и меня два раза на сохранение клали, кстати, сюда же. – Она подняла глаза на серые стены больницы. – Потом это прошло. И аппетит восстановился, и рвота прекратилась… Бедная девочка! Значит, она в меня пошла! Жаль. Долго ей еще мучиться.

– Будем надеяться, что за двадцать лет медицина хоть немного продвинулась вперед и врачи помогут вашей дочери справиться с токсикозом.

– Да… Так о чем вы собирались со мной поговорить?

– Я хотела спросить вас вот о чем.