Романтическая ночь перед убийством

Женщина села, и мы поехали.

– Вас как зовут? – спросила я.

– Валентина Петровна.

– Кто привез тело Антона, скажите, пожалуйста?

– Сказали, из похоронного бюро кто-то… Мы-то и не знали ничего – что Антона убили! Дмитрий из Тарасова звонил на днях, спрашивал, не приехал ли Тошка, он ведь к нам погостить дня на три собирался. Мы ответили – нет, мол, не приезжал. Дмитрий еще волновался так, куда, мол, тогда делся, в городе его тоже нет. А тут вот – нате вам! Вчера машина приезжает с… гробом! Черная такая, написано: похоронное бюро. Выгрузили гроб у Маши во дворе – это родная тетка Антона, и уехали. Правда, венки еще привезли, крест, цветы… Господи, такой молодой! Мальчик совсем! Кому он помешал?!. Здесь направо поверните. Вон тот дом, видите?

Но показывать мне его было уже не нужно. Я увидела у калитки большую толпу людей. Так вот где собралась вся деревня!

– А вы-то кто будете? – спросила меня Валентина Петровна.

Я коротко объяснила.

– Я не поняла, так вы из милиции, что ли?

– В общем, да, – соврала я, поняв, что документы у меня здесь все равно спрашивать никто не будет, а если уж подумают, будто я из милиции – оно и лучше, не будут мне врать.

Валентина Петровна тяжело вздохнула:

– Пойду в дом, попрощаюсь с племянничком… – она всхлипнула и вылезла из машины.

Я тоже покинула салон. У палисадника толпилось много людей. Все женщины были в темных платьях и платках. Мужчины тоже были в темных рубашках, без головных уборов. А я-то – в джинсах, кроссовках и светлой футболке! Черт, я же как белая ворона. С другой стороны – кто же знал, что я попаду прямо на похороны?!

Я поняла, что расспрашивать людей об Антоне в такой обстановке неудобно, придется ждать поминок. Вот когда люди выпьют, закусят, начнут вспоминать, каким человеком был покойный, и все в этом духе. Вот тут-то я как раз и окажусь как нельзя более кстати. А пока что я стояла в сторонке со скорбным видом и ждала. Из разговоров людей я узнала, что вынос тела состоится ровно в двенадцать, а на моих часах было уже начало двенадцатого. Так что ждать осталось недолго. А покамест я послушаю, о чем говорят люди. Я незаметно, бочком, пододвинулась поближе к ним и, скорбно потупив глаза, стояла и слушала разговоры.

– Что, и Клавдия из Сосновки приехала? – спрашивала одна старушка.

– Все приехали. Только Дмитрия из Тарасова нет.

– Должно, работает, не может…

– Эх, Антон, Антон, такой молодой! Жить бы ему да жить!

– Даже жениться не успел, сердешный!

– Да, вся семья ихняя ушла… Сначала отец, потом мать, теперь вот и сыночек в землю сырую ляжет…

– Могилку-то рядом с родителями вырыли?

– А то как же! Между отцовской и материнской…

– Да, как в детстве: помню, идет Антошка, маленький, и папу с мамой за руки держит…

Женщины всхлипывали, утирали слезы.