Роза

Каково знать, что темная хлябь в груди пожирает тебя изнутри? Смерть от туберкулеза не тихая, она черная и беспокойная: температура, галлюцинации, постоянный кашель. Тихим здесь может быть только шепот туберкулезного больного. Когда твои легкие сгнили, ты не можешь громко произнести свое имя. Для звука необходимо мышечное напряжение и большой объем легких. Умирающие от туберкулеза шепчут как змеи. В фашистской Германии туберкулезных больных свозили в отдельные больницы, в которых проводили над ними эксперименты и не предоставляли необходимого лечения, хотя пенициллин уже был открыт.

По мнению правительства, эта романтизированная в XVIII и XIX веках болезнь была темным мокрым пятном на стерильном теле общества. Туберкулез приравнивался к душевной болезни, безвольному разложению и упадку воли.

В интернете фтизиатры пишут, что треть населения России носит в себе бактерию туберкулеза. Капли мокроты летают в воздухе как споры грибов и селятся в наших легких. Человек может всю жизнь носить в себе палочку Коха. Но иммунитет постоянно работает и не дает ей возможности начать плодиться в легких и разъедать ткани.

Достаточно краткосрочного контакта с больным открытой формой, чтобы поселить в себе крохотную смертоносную частицу. Я думаю о пыльце цветов, микроскопической пыли и фрагментах пластика, которые человек вдыхает постоянно. Одна знакомая говорила мне, что сегодня кусочки пластика можно обнаружить в грудном молоке. Воздух только кажется прозрачным и чистым, на деле это плотная завеса из бактерий, космической и человеческой пыли. Вдыхая, я пускаю в себя мир, а выдыхая, отдаю ему часть себя. Здесь, в этом мире, нет ничего, что хранится отдельно. Я думаю о Светлане, думаю о воздухе, которым мы много лет дышали вместе. Она выдыхала, а я вдыхала. Я выдыхала, а она вдыхала. Я вспоминаю перформанс «Вдох/выдох» Марины Абрамович и Улая. Они несколько минут стояли в тяжелом удушливом поцелуе. Он вдыхал ее выдох, а она – его. Это смертельный эксперимент, который стал метафорой тесной опасной любви и отношений между двумя людьми. Я думаю, мы все живем в смертоносном поцелуе. Не важно, кто мы друг другу, мы делим один воздух и одну землю на всех.

На картине «Sick girl» норвежского художника Кристиана Крога я вижу девочку, чей возраст непросто угадать.

Ее узкоплечий торс в белой накрахмаленной сорочке держит на себе большую серую голову с огромными глазами. Девочка смотрит на меня. Меня всегда удивляло это свойство живописи и фотографии – если человек на картине смотрит прямо в глаза фотографа или художника, то глаза с изображения будут следить за мной, не важно, какое место в пространстве относительно изображения я займу. Девочка смотрит на меня, и я улавливаю в этом взгляде странный неземной покой.