Русь и Орда. Книга 2

«Ништо, и с этими управлюсь, – подумал Дмитрий, в памяти которого промелькнули сейчас все эти дела и события, – а там, коли пособит Господь, и Орда свое получит!»

Дмитрий Иванович оглядел сидевших за столом и остановился взглядом па румяном, излучающем здоровье лице боярина Гаврилы Андреевича Кобылипа, более известного всей Москве под прозвищем Гавши, который в эту минуту трудился над огромным кускам копченого окорока.

– Будто нет, – ответил боярин, еле ворочая языком в набитом рту. – Вчерась снова кричал, что станет жалиться на твое самоуправство хану,

– Ну, коли так, пусть еще сидит, – промолвил Дмитрий. – Да гляди, чтобы какой нужды либо лишнего утеснения ему не было и боярам его тож. Но караулить всех крепко и держать розно, чтобы и рои еж собой не сносились, – добавил он.

– Не нажить бы тебе с ним беды, Дмитрей Иванович, – после короткого молчания промолвил боярин Иван Вельяминов, статный мужчина лет тридцати, с русыми вьющимися волосами и с лицом редкой, почти ангельской красоты. – Добром его не отпустишь, – все одно тебя к тому принудят.

– Кто это меня принудит? – вспыхнул Дмитрий.

– Не вельми боюсь и хана, Иван Васильевич. Не те времена! Ноне ханов, к тому же, двое: коли один за него пойдет, другой беспременно на мою сторону станет.

– Окромя ханов, есть еще и Ольгерд Гедиминович. Не забудь, он Михаиле Александровичу зятем доводится, он же ему и тверской стол добыл. Нешто теперь он его в беде оставит?

– За то и держу Михаилу в нятьи, чтобы от той дружбы с ворогом Руси отрекся. Пускай мне крест поцелует, и разом ему дорога скатертью!

– Не поцелует он тебе креста, Дмитрей Иванович. Не такой он человек!

– И я такоже мыслю, что ноне еще не поцелует. Вот и пусть сидит! Мне и то на руку.

– Нешто думаешь его до смерти держать? Все одно отпустить придется.

– Зачем до смерти? Мне его надобно подержать, доколе мы вежи завершим и войско я соберу. Ведь ежели его сейчас ослобонить, он враз на нас Литву наведет, а мы к тому не готовы.

– По мне тоже пускай сидит, – вставил князь Владимир Андреевич, – хотя бы уж того ради, чтобы не помыслил, будто мы его дюже страшимся!

Речь за столом шла о Микулинском князе Михаиле Александровиче, который полгода тому назад, при помощи Литвы, овладел великокняжеским столом в Твери, отобрав его у дяди своего, Василия Михайловича Кашинского, бывшего ставленником Москвы.

Около двух месяцев тому назад Дмитрий Иванович, по совету митрополита Алексея, позвал его в Москву, дабы полюбовно договориться об отношениях между ними и упрочить мир. Михаила Александрович это приглашение принял и прибыл в Москву в сопровождении своих ближайших советников и слуг.