Русь и Орда. Книга 2

Через несколько дней Федор Андреевич выехал во Псков и в Изборск, а младший его брат Александр – в Старую Ладогу и в Порхов, для изучения тамошних каменных крепостей. Вернувшись несколько месяцев спустя, с подробными записями и чертежами, они стали во главе строительства, многое еще додумали от себя и полностью оправдали оказанное им доверие. Новый кремль получился на славу, и Москве теперь не страшна была никакая осада.

– Ну что, Федор Андреевич, – спросил Дмитрий, когда боярин подошел и отвесил ему положенный поклон, – когда мыслишь управиться?

– К осени управимся, княже, – ответил Свибло. – Не много уже и осталось: с полуночной стороны, от самых Боровицких ворот, все башни выведены доверху; в Беклемишевой осталось лишь свести верх, Шешков свою тоже кончает. Более иных поотстала Фролова, да вот ведем теперь две нововых, глухих, что ты велел добавить со стороны Москвы-реки.

– Тимоха ее завершил. Ноне леса убирают.

– А ну, пойдем глянем.

Собакина башня стояла возле оружейного двора, в северовосточном углу неправильного четырехугольника, образуемого стенами нового кремля. Несколько выступая из стен наружу, для удобства стрельбы, она представляла собой массивное круглое сооружение, с выходящими на все стороны бойницами и плоской крышей, увенчанной по краю каменными зубцами.

Не доходя до нее шагов десять, Дмитрий остановился и обшарил ее сверху донизу внимательным, изучающим взглядом. Добрая работа! Камни тут подобраны один к одному и обтесаны гладко, будто выструганы. А оттого и вся башня кажется легче и стройней, чем другие.

*Полуночной сторонойназывался север, полуденной – юг

Из ближайшей бойницы высунулась взлохмаченная русая голова на тонкой журавлиной шее и озабоченно поглядела наверх, где в это время здоровенный рабочий, с трудом удерживаясь на оголенных стропилах, готовился спускать тяжелую, заляпанную известью лесину.

– Эй, Кострома! Убьешьси! – хриплым голосом закричала голова, – Обвяжись, дурило, веревкой, да за зубец! С черта вырос, а все глупой, как дите!

Заметив внизу великого князя, голова мигом втянулась в бойницу, а через минуту из башни показался и поспешно направился к Дмитрию и сам ее обладатель, мастер Тимофей Векшин. Вначале ему была поручена постройка другой башни, на восточной стене Кремля. Но когда сын боярскийИван Собака, строитель угловой и наиболее ответственной башни, получившей его имя, сорвался со стены и поломал обе йоги, – Векшин был переброшен сюда и много раньше, чем ожидали, завершил постройку.

– Будь здрав, Тимоша, – приветливо сказал Дмитрий Иванович. – Добрую башню ты вывел! Спаси тебя Христос, а я твоей службы не забуду.

– Рад служить тебе, великий государь, – земно кланяясь, ответил Тимоха.

– Все, княже. К вечеру леса уберем.