Русь и Орда. Книга 2

– Хорошо, аксакал, – немного подумав, сказал Карач-мурза, – пусть будет так, как ты хочешь. Завтра я буду говорить с Тверским князем и заставлю его поцеловать крест великому князю Московскому.

– Ну, вот и ладно. Спаси тебя Господь, Иван Васильевич! После того мы князя Михаилу немедля отпустим, – ты это увидишь своими глазами и перескажешь великому хану. О тебе же я государю нашему Дмитрею Ивановичу скажу, что! ты друг наш верный всегда и всюду. А в нужный час открою ему и твое истинное имя. Ты отселе прямо в Сарай поедешь?

– Нет, аксакал. Отсюда я хочу проехать в Литву, чтобы своими глазами увидеть то, что когда-то ласкало глаза моего отца, чтобы ступить ногой на ту землю, которая должна была стать моей землей.

– Пути Господни неисповедимы. Кто знает? – Может, та земля еще и будет твоей. Не вечно же ей быть под Литвой, а коль скоро литвинов оттуда сгоним, Дмитрей Иванович о праве твоем порадеет… А вот, к слову: слыхал ли ты, что была грамота духовная первого князя земли Карачевской, прадеда твоего Мстислава Михайловича, коя утверждала род твоего отца на большом княжении? И что ту грамоту у родителя твоего покойного выкрали?

– О всем том слыхал я не раз от Никиты, святой отец.

– Стало быть, ведомо тебе и то, кем она была украдена?

– Да, аксакал. Этот злой человек был недостоин жизни, и Аллах покарал его рукою моего отца.

– То истина. Но грамота-то где-нибудь осталась. Вы хоть искали ее с Никитой?

– Нет, аксакал. Зачем она мне?

*Духовная грамота – завещание.

– Как зачем? Ведь с тою грамотой в руках перед законом ты князь земли Карачевской и старший в роду Черниговских князей!

– Сила сильнее закона. А сила в руках моих врагов. Нет большей силы, чем помощь Божья. А ты отколе

знать можешь, на чьей стороне будет эта великая сила? Надобно беспременно найти ту грамоту.

– Где ее ныне сыщешь, святой отец? Вороги моего отца ее, поди, давно изничтожили.

– Попади она в руки к князю Титу Мстиславичу, он бы ее, вестимо, изничтожил. Но Андрею Мстиславичу это было никак не с руки. И в день смерти своей он ее при себе не имел, – о том знаю я доподлинно от козельских попов. Стало быть, выезжая в Козельск, оставил он ту грамоту в отчине своей, в Звенигороде. Там и надобно искать. Нынешний Звенигородский князь Федор Андреевич что-либо должен о том знать.

– Хорошо, аксакал. Я поеду в Звенигород и спрошу у него.

– Эх, княже, – сказал митрополит, взглянув на Карач-мурзу с отеческой лаской, – чистая твоя душа! Но вот беда, – не у всех она такая, как у тебя… Что ж, пробуй. А коли у тебя дело не выйдет, – я попробую!

В лето 6875 на заутрене по Дмитриеве дни, князь Михайло Тферьскый приехал из Литвы в Тферь со своею ратью и с литовською, бояр дяди своего оттеда изъымал и пошол ратью к городу Кашину.