Рывок к звездам

Где-то что-то недоучел, не там поставил блокирующий переход – и вместо полного забвения этих директив они у него перешли в неисполняемый статус. А может, он сам так устроен, что директивы такого удалению не подлежат ни в коем случае. Но, в любом случае, Кандида от этой мути надо лечить, пока не поздно. Я-то человек незлобливый, на такие предложения реагирую со здоровым юмором. Как будто мне больше делать нечего, кроме того как живьем жарить темных и прочих эйджел. Но я-то не вечен, как и прочие люди, а вот Кандид вполне может пережить меня и десяток моих преемников, даже если мы все поумираем в самой глубокой старости.

И кто знает, не найдется ли в длинной череде императоров какого-нибудь страдальца от мании преследования и паранойи, который с радостью ухватится за подобные советы, учинив жестокий ксеноцид… Нерон, Калигула, Иван Грозный и товарищ Сталин (на последнем этапе жизни) на такие идеи отреагировали бы вполне положительно. Так что надо не забыть принять меры по этому вопросу. В крайнем случае искин Кандид должен быть инактивирован, а его исходники исправлены, заново откомпилированы и скомпонованы.

Но это будет потом, а пока наша проблема – темные эйджел. Я, конечно, могу принять это решение самостоятельно, но лучше провести его через совет графов, заставив их разделить со мной решение судьбы целой расы. Ведь сегодня фактически определится, что мы будем делать в следующий раз, когда к нам в руки попадут очередные темные эйджел – поддадимся ксенофобии или попробуем сохранить для будущего и этот родственный нам вид, попробовав избавить его от врожденных недостатков. Не хочу, чтобы на страшном суде мне задали страшный вопрос: «Каин, где брат твой, Авель?» – а я бы и не знал, что ответить.

Именно так я и поставил вопрос на Совете графов – что мы сейчас решаем не только судьбу этих конкретных темных эйджел, но, как бы громко это ни звучало, и судьбу всей их расы, включая еще нерожденные поколения.

Первой слово взяла главный врач нашей Империи, главный биолог, антрополог (и прочая, прочая, прочая), а также министр нашего здравоохранения доктор медицинских наук Ираида Леонардовна Гальперина. Вообще-то бабушке нашей медицины уже за семьдесят, а на военных советах первым слово дают младшим по чину и возрасту, но внес в это правило Петра Великого малюсенькое дополнение.

Самым первым должен говорить тот, кто в обсуждаемом вопросе хоть что-то понимает и кому в случае того или иного решения со всем этим придется возиться. Если у нас в темных эйджел (молчите поручик) кто-то, что-то понимает (кроме Кандида, разумеется), так это она, товарищ Гальперина. Она их обследовала, сделав на основании этого научное заключение, ей и первое слово.