S-T-I-K-S.Шустряк.Рефугиум

В месте, где был замечен один из беглецов, успела сгруппироваться едва четверть от собранных сил, так как направление считалось самым неперспективным для побега из окружения, и вот именно там сейчас осуществлялся прорыв.

Ощерившись, Надл широко, словно хищник, улыбнулся, увидев очередную точку, от которой можно прыгнуть вверх, доказав совету, что чистота - это всего лишь абстрактное понятие, заодно утерев нос уже не только порученцу, но и самому Аддию. Его личная гвардия из безмолвных экспериментальных бойцов была с ним почти в полном составе, кроме тех, кому требовалось обслуживание. Незамедлительно скомандовав водителю выдвигаться к месту контакта, то же распоряжение продублировал и своим машинам сопровождения. Он чётко уловил появившуюся перспективу наглядно доказать, что его проект совмещения инфицированных с нетолерантными лучшее, что есть на текущий момент, а не расточительная идея по набору кучи чужих и организации контроля низших.

Тело накрывало сплошной болью, а в голове бил набат, отчего я невольно застонал, но даже попытка исторгнуть из себя звук вызвала ещё больший приступ боли. К губам прижалось металлическое горлышко, а в нутро рвануло тепло, подарившее мгновенье без боли, но едва мне удалось совершить несколько жадных глотков, как тьма накрыла меня. Очередное пробуждение ничем не отличалось от предыдущего, разве что на краю слуха через дикий гул донеслась неразборчивая речь, миг облегчения и снова тьма, поглотившая разум.

- Ты как? - услышал я вопрос напарника, в очередной раз осознав своё существование. Замер, прислушиваясь к себе, не желая вновь получить тот спектр чувств, что в последнее пробуждение.

Тело ощущалось плохо, словно меня пропустили через мясорубку, болело или ныло всё, даже внутри головы периодически катавшийся ёж умудрялся время от времени подпрыгивать, делая существование невыносимым, и главное, нестерпимая жажда. Рука инстинктивно потянулась к поясу и уже обнаружила пустоту, когда губы ощутили прохладный металл и живец.

Всплыло воспоминание о том, что так уже было и, когда сделал первый глоток, приготовился к тому, что за послаблением возникнет вспышка боли, но эффект оказался противоположным, дав немного облегчения всему телу. Горлышко пропало, а я решился разлепить глаза, увидев только тьму, а голос Сарыча вновь спросил:

- Шустряк, ты меня слышишь?

Попытался ответить, что “да”, но из горла вырвался нечленораздельный мычащий звук, сопроводившийся ударом болевого гвоздя в район затылка, и я вновь закрыл глаза, пережидая приступ. Напарник молчал, видимо, дожидаясь, когда меня отпустит, а меня в этот момент волновал только вопрос о том, что случилось, но память подкидывала лишь отдельные фрагменты, которые крайне плохо связывались промеж друг друга.