Саид 3. В огне

И вообще, я не такая», - крутится дурацкая шутка в голове, но я предусмотрительно не произношу это вслух.

- Было бы неплохо, - прохожу к столу, пока он не передумал.

Каша… Кашу я не ела так давно, что уже даже не помню её вкус. А вот запах… Этот запах я ни с чем не спутаю. Мёд и сливочное масло, тающие на вершинке и растекающиеся по горке каши.

Рот мгновенно наполняется слюной и я, как голодная собака, хватаю свою тарелку, ещё не донесённую до стола.

- Не спеши, никто не отнимет, - ворчит на меня явно ошалевший мужик, но сейчас он занимает мои мысли откровенно меньше, чем овсянка. Я готова жрать её руками или вообще, как животное, хватать ртом прямо из тарелки. Благо, ложку мне всё же дают.

- Как зовут, сколько лет? Кто подрезал и за что? – спрашивает равнодушным, ледяным тоном, ожидая, пока его порция каши остынет.

Я же хватаю горячей, обжигаю нёбо и язык, даже горло, но глотаю, потому что это пиздец как вкусно. Я лет сто не ела тёплой еды, а о каше с маслом и мёдом вообще говорить не приходится. Не подают такое на улице.

- Сонька, - отвечаю с набитым ртом. Знакомые кличут меня «Золотой Ручкой»* не только из-за имени, но ему об этом знать не обязательно. - Вчера восемнадцать стукнуло. А подрезали уроды одни, - тут в подробности не вдаюсь, но моего спасителя это, похоже, не устраивает.

Я заталкиваю в рот очередную ложку каши и с наслаждением проглатываю её.

- Вкусно, спасибо, - улыбаюсь ему, но на этого мужика мои ухищрения не действуют. Жуткий тип всё-таки.

- Или ты отвечаешь на мои вопросы без выпендрежа, или сваливаешь прямо сейчас, - зыркает исподлобья, а я оседаю.

- Михей со своей кодлой отвезли в баню, хотели там по кругу пустить. Я сопротивлялась. Ну и напоролось на финку, - вспоминаю события вчерашнего дня уже без тени улыбки. А если бы всё-таки трахнули? Жуть… Я бы, наверное, не выдержала. Хотя… Где моё не пропадало. Всякое на улице бывает. И по морде получала, и на сырой земле спала. Правда, ни с кем не сношалась. Не пришлось как-то, да и желания, честно говоря, не было. Не с бомжами же девственность терять. А вот продать можно было бы. Только кто ж купит? В принципе, купить могли бандюки вчерашние, будь я с ними поласковей. Но как-то не улыбалось с этими бритоголовыми мразями. Фу!

- Кто такой Михей и его кодла?

- Михей рынок наш держит. А остальные его дружки какие-то. А я под руку попалась.

- И как ты попалась ему под руку?

- Так это… Мимо шла и…

- Слушай, - он поставил свою ложку вертикально, словно собирался воткнуть её в столешницу. Я бы не удивилась. Мужик-то на вид не слабенький такой. – Ещё раз соврёшь – выкину туда, откуда вчера подобрал.

Я вспоминаю о своих вещах. Джинсы на мне были. Расстёгнутые, то точно были. А ещё олимпийка. Старенькая, но можно было носить до зимы.