Саид 3. В огне

Восемьдесят семь тысяч шестьсот часов – именно столько их в десяти годах. Каждый из которых я либо бодрствовала с мыслями о своём предательстве, либо спала и видела кошмары, где Молох возвращает мне долг.

Страх единственное чувство, которое со временем не притупляется. Иногда оно ненадолго засыпает, а потом снова поднимается в душе девятым валом и начинает играть новыми красками, сводя тебя с ума.

На улице было сыро и промозгло. Даже не скажешь, что скоро новый год. Я вышла из машины, чтобы покурить, но как только достала из пачки сигарету, на школьное крыльцо огромной, шумной компанией высыпали дети. Некоторые разбились по компашкам, разбрелись в разные стороны. И только моя дочь зашагала ко мне в гордом одиночестве.

- Привет, а ты чего здесь? – Есения озадачено нахмурилась. – Ты что там куришь? – попыталась заглянуть мне за спину.

Быстро сунула сигареты в задний карман джинсов, показала руки.

- Ничего я не курю. Вот за тобой приехала, - невинно улыбаюсь, но дочь не провести. Слишком похожа на своего отца. Умна не по годам, подозрительна и всегда внимательна.

- С чего это? – щурится Еська и, заглянув в салон, находит взглядом бумажный пакет из любимой кондитерки. – И пирожные купила… Что-то случилось?

- Эркюль Пуаро ты мой доморощенный. Я что не могу побаловать дочь сладостями? Или, быть может, не могу забрать её из школы?

- Мааам, - тянет предупреждающе дочь. – Что случилось?

- Да ничего особенного. Просто нам нужно сейчас держаться вместе.

- Он вышел из тюрьмы, да? – с первого выстрела дочь попадает в цель, и я болезненно морщусь.

- Слушай, я не хочу, чтобы ты тоже жила в страхе. Просто не думай об этом и…

- Да или нет, мам? – допытывается дочка и я, признав поражение, киваю. – Блин… А папа знает?

- Пока нет, но придётся ему сказать.

- Опять поругаетесь?

Пожимаю плечами и выдавливаю из себя неискреннюю улыбку. Конечно же, поругаемся.

- Куда поедем? – Еся открывает дверь и плюхается на пассажирское. А мне в этот момент думается, что я самая хреновая мать в мире. Страшно. Страшно даже не то, что я со своей семьёй бегаю по стране, как умалишённая, скрываясь от призраков прошлого. Жутко, что моя малолетняя дочь так спокойно относится к новому нашему забегу по России.

Да, у меня тоже было нелёгкое детство. Если вообще бродяжничество, воровство и вечный голод можно назвать детством. Но и я не стала хорошей матерью несмотря на то, что дочь моя спит в мягкой постели и вкусно ест… У неё тоже нет детства. Так же нет друзей, нет возможности жить, как остальные дети. Не прячась, не скрываясь, не опасаясь.

- Мам, ты чего? – слышу её голос и привычно растягиваю губы в улыбке.

- Ничего, задумалась. Ну что, поедем домой? Надо вещи собрать ещё.

- А что уже съезжаем? Прямо сегодня?

- Я пока не знаю, - пожимаю плечами. – Сегодня, может завтра.