Саквояж со светлым будущим

То есть не в том, конечно, что «шановний чоловик» Борис Головко оказался прирезанным неизвестным злодеем, а в том, что потащила Сильвестра с собой, а тут — вон что такое! Оставила бы сына в Москве, и дело с концом!

Впрочем, оставить Сильвестра в Москве было никак невозможно — даже Лерку пришлось сдать на попечение Юли Марковой, потому что кто-то звонил и угрожал Маше и приказывал великому ни под каким предлогом не ездить в Киев, а то хуже будет!…

Позвольте, ведь на самом деле кто-то звонил!

Маша совершенно об этом позабыла!

Ну да! Накануне отъезда гнусный тип звонил ей и приказывал остаться в Москве, и начальник службы безопасности издательства потом строго и серьезно выспрашивал ее о том, какой был голос, что именно и как он говорил, а она все повторяла и ненавидела в тот момент начальника службы безопасности лютой ненавистью! Ей было гадко и страшно, а он допрашивал ее с таким холодным и отстраненным профессионализмом!

Может, тот звонок как-то связан с убийством?! Может, должны были убить вовсе не будущего президента, а Дмитрия Родионова?! Ошиблись просто?!

— Звонок, — сказала Маша, и Родионов, знавший все ее интонации, посмотрел на нее внимательно, — Дмитрий Андреевич, помните?! Мы были в Москве, и накануне отъезда нам кто-то звонил?! Говорил, чтобы вы не ездили в Киев?

— А мы поехали, и Головко убили!

— Маша! — предостерегающе сказал Весник, но она не слушала.

— Дмитрий Андреевич! Помните?!

— Ну, помню, помню, но это, по-моему, никакого отношения…

— Вы же детективы пишете! Ну, как же никакого отношения не имеет! Мы еще на следующий день в издательстве обсуждали, что это такое может быть!

— Да, да, ну и что?!

Веселовский закрыл шуршащую газетную простыню и навострил уши. Весник смотрел внимательно и шевелил губами, словно готовился в любую секунду прервать Машины выступления. Мирослава Цуганг-Степченко сделала большие глаза и машинально сунула платочек за обшлаг своего французского костюма.

— Никто не знал, что мы в Киев летим, — продолжала Маша. — Никто, кроме своих! И тем не менее нам звонили и угрожали!

— Так ведь не покойному угрожали, а мне!

— А кто знает? Может, вы как раз и намечались… в покойники!

— Ну спасибо, — сказал наконец Родионов, — ну замечательно просто. Умеешь ты утешить, Марья.

Маша собралась было ответить, но не успела.

За двустворчатыми дверьми послышался какой-то шум, чуть ли не крики, и милиционер, дежуривший на лужайке, где еще вчера Сильвестр Иевлев и Михаил Кольцов носились с развеселым гиканьем, повернулся и пристально посмотрел в гостиную, где за столом сидела вся компания.

Один голос говорил нечто такое, что трудно было разобрать, а второй, женский, визгливый, все набирал и набирал обороты, и понятно стало, что, когда наберет, никому здесь не поздоровится.