Саквояж со светлым будущим

Ее мама так научила.

В женщине должна быть загадка, вот как научила ее мама, и Родионов с этими загадками совершенно измучился. Она… как бишь ее звали… никогда и ничего не говорила прямо. Обо всем он должен был догадываться, даже о том, что она хочет к Восьмому марта. Если он догадывался неправильно, обида была грандиозной, как битва под Аустерлицем. За время их совместной жизни он изучил все признаки надвигающегося Аустерлица: он приезжал домой, а она пряталась где-то в глубине квартиры, не отвечала на его зов, и он должен был ее искать, а найдя, томительно и безрезультатно выяснять, что такое случилось, почему она сидит одна в темной комнате. Она отодвигалась от него по дивану, надувала губы, молчала, и это означало только одно — опять он неправильно разгадал загадку, опять оплошал! Оказывается, утром на его «Коммерсант» она положила увядшую розу из вчерашнего букета, и по этой розе он должен был догадаться, что она хочет ужинать в ресторане «Роза ветров», а он, занятый мыслями о работе и вообще утренними делами, ни о какой «розе ветров» и думать не думал, да и ту, увядшую, спровадил в помойное ведро.

Вот к вечеру и вышел Аустерлиц!

От подобного рода «женских секретов» у Родионова начинало ломить зубы, а в особо тяжелых случаях еще и глаз подергивался, как у припадочного.

— Я хочу поговорить с Лидой Поклонной, — объявила Маша, на которую он злился, пожалуй, так же, как на ту свою бывшую жену. — И еще с этим ее продюсером. Почему у них такая паника началась из-за статьи про развод, а?

— Маш, всегда противно, когда про тебя в газете пишут всякую чушь!

— Неприятно, но не до истерики же, Дмитрий Андреевич! Вот про вас написали в начале весны, что вы сделали операцию по перемене пола и что вы на самом деле женщина из Новосибирска! Помните?

— Как не помнить, — пробормотал Родионов.

— Там даже фотографии были, — продолжала Маша вкрадчиво и осторожно. Осторожность следовало соблюдать, потому что и так он был зол, того и гляди, начнет орать и топать ногами, такое с ним бывало. — И легенда гласила, что вы из женской баскетбольной сборной Новосибирского университета, поэтому и рост у вас такой… не женский, рост-то ведь нельзя операцией прибавить!

Родионов отчетливо зафыркал.

— Ну вот. У вас же не было истерики. И мы на газету даже в суд не подавали! — сказала Маша.

— Да какой смысл на нее подавать, если!…

— Вот именно, Дмитрий Андреевич. Оскорбительного ничего, а так… чушь и ерунда, и больше ничего, и Марков тогда, помните, на совещании сказал, что связываться мы не будем. Припугнуть припугнем, судом, в смысле, а связываться не станем.