Саквояж со светлым будущим

— Да-а, найдешь! Никого я не найду, никому я… ик!… не нужна, и ему не нужна! Я его убью, убью! У меня деньги есть! Мне папка сказал, что раз в жизни я богатого подцепила, а он меня бро-осил! Что я папке скажу! Я обратно в Днепропетровск не ха-ачу! Я здесь ха-ачу! Со Стасом, а он меня больше не хочет!

Маша погладила ее по голове, подивившись тому, что волосы такие жесткие, как будто утром девушка головой нырнула в ведро с лаком. Впрочем, может быть, на самом деле нырнула. Длинные волосы, чтобы они лежали сказочными прядями, нужно укладывать и «фиксировать». Машу очень забавляло слово «фиксировать», словно волосы — это монтажное оборудование или арматура, что ли.

Олеся тряслась крупной дрожью, а Родионов куда-то пропал, и Маша, продолжая ее гладить, сердито посмотрела по сторонам — где он?!

Писателя не было видно, зато милицейская фуражка прямо лезла в глаза. Ее обладатель больше не прохаживался взад-вперед, стоял на месте, видимо, внимательно прислушиваясь.

— Дай мне выпить, сука!! — выкрикнула Олеся и отбросила Машину руку, но тут же захныкала: — Ну дайте, ну жалко вам, что ли!?

— Мне не жалко, но тебе уже хватит!

— Мне не хва-атит! Я хочу, хочу! Мне плохо-о!

Маша, не переставая гладить Олесю по голове, прикинула, имеет ли смысл о чем-то ее расспрашивать. Похоже, что не имеет, потому что Олеся вдруг начала раскачиваться, так что свалила со столика пустой стакан с зонтиком. Раскачиваясь, она заливалась слезами и растирала их по физиономии.

— Олеся, а вы не знаете, у отца Стаса были какие-нибудь проблемы?

— Стас меня бро-осил! Совсем! Что мне папка скажет?! Папка говорит, что если он меня замуж не возьмет, значит, я проститу-утка! Все пальцами будут на меня пока-азывать!…

— Олеся, вы знакомы с его отцом?

— А они меня лю-юбили, так любили-и-и! На день рождения телефон подарили-и-и!! Дорого-ой! Ик!… Ой!…

— Кто подарил вам телефон?

— Ро… ро… родители Стаса… Подарили… и деньги тоже… карточку «Виза»… с фотографией! К… сва… дьбе готовились. Обещали на Ибицу, так, что ли, она…

— Родители Стаса? — переспросила Маша и даже слегка встряхнула ее за плечи. — Они подарили вам телефон и деньги и к свадьбе готовились?

— Ну… ну да!… А он меня… он меня бросил!…

Маша села на траву, придерживая Олесю за плечи.

Все это не лезло ни в какие ворота.

Родионова все не было, и фуражка в кустах торчала неподвижно.

Девушка перестала рыдать и теперь сидела, понурившись и взявшись руками за голову. Волосы ее висели почти до земли, и худые лопатки жалобно и как-то очень трогательно торчали на загорелой глянцевой спине.

— Никому я теперь не нужна, — горестно прошептала Олеся и вздохнула прерывисто.