Саквояж со светлым будущим

И не будет.

И тут она вдруг подумала, как бы ей хотелось, чтобы оно стало именно таким — угрожающим. Чтобы Родионов хоть что-нибудь бы… почувствовал.

Какое нелепое слово, из романа — почувствовал!

Ничего и никогда он не чувствовал, к ней-то уж точно, и еще на заре их совместной работы он как-то объяснил ей, что является принципиальным противником любых «служебных романов». Он ни на что не намекал, просто комментировал ситуацию, которую тогда мусолили во всех газетах — как некий министр-фрондер взял да и бросил свою старую жену и ничтоже сумняшеся женился на молодой секретарше.

«На работе надо работать, — сказал тогда Родионов, скомкал газету и швырнул огромный ком в корзину для бумаг. — Спать надо вне работы. Можно подумать, что эта его секретарша принципиально отличается от какой-то другой секретарши! Какая разница, с ней или с другой!»

Вот Лазарь, а? Привел ее в состояние душевного трепета, да еще перед самым визитом на «шестой этаж», в логово льва, царя зверей!

Когда Маша вбежала в приемную Маркова, Родионов ее уже покидал, и вид у него был очень недовольный.

— Маш, ты поговори с ним побыстрее и приходи, — распорядился он. — У нас серьезные изменения в программе.

Маша затормозила возле него, как кот возле миски со сметаной из мультфильма «Том и Джерри» — так, что из-под туфель пошел дым.

— Мне и Весник толковал про какие-то изменения. Случилось что-то, Дмитрий Андреевич?

Родионов хмуро глянул в сторону Кати, которая за своей конторкой негромко разговаривала по телефону и не обращала на великого писателя и его помощницу никакого внимания.

Молодец Марков. Он брал на работу исключительно профессионалов, и не только на большие должности, но и в секретари!…

— Откуда-то взялся Тимофей Кольцов, — проинформировал он. — И какие-то будущие украинские президенты.

— Мы с ними встречаемся в Киеве, и мне все это очень не нравится, — заключил он. — Давай быстрей. Нам надо это обсудить!

— Обсудить все мы сможем только дома, — сказала Маша. — Здесь… негде.

У них был корпоративный закон — на двоих. '

Он формулировался примерно так: мы всегда воюем на одной стороне. Издатели, журналисты, пиарщики могут быть попеременно то на нашей, то на противоположной, но мы — ты и я — всегда по одну сторону линии фронта. В этом весь смысл нашей совместной работы. Никакого другого смысла нет. Если исключить эту «фронтовую» составляющую, получится, что ты — просто хороший работник, а я хороший работодатель. А работников и работодателей полно, и среди них попадаются неплохие. Можно сколько угодно складывать их вместе в разных вариантах, но из них никогда не получится… боевая единица.

Из Маши Вепренцевой и Дмитрия Родионова получилась.