Саквояж со светлым будущим

На мать не похож совершенно».

— Не могу его заставить, — посетовала Катерина Дмитриевна, — не играют Кольцовы в теннис. У них это семейное. На лыжах едва заставила кататься, а в теннис ни в какую не соглашаются!

— У меня мама тоже не играет, — сообщил Сильвестр и с сожалением подумал, отчего у него нет с собой медали. Она сейчас очень бы придала ему весу. Впрочем, медаль не самое главное. Самым главным в данный момент было как-то заставить мать согласиться на их купание.

— Так жарко, — сказал он в пространство, — градусов двести.

Это, наверное, оттого, что мы на юге, да, мам?

— А тут всегда так жарко?

— Нет, наверное, немножко теплее, но все равно холодно!

И вот нисколечко он к намеченной цели не продвинулся!

— Ма-ам, — протрубил Миша Кольцов, не отягощенный соображениями высокой политики, — ну можно мы искупаемся, а?

— Купайтесь, конечно! Твои плавки в сумке, сумка в нашей с папой комнате на кровати, если горничная ее не разобрала.

— А если разобрала?! Я тогда не найду, мам!

— Это означает, — пояснила жена олигарха Маше Вепренцевой, — что я должна пойти и найти его плавки! Могу и вашему принести, у нас, по-моему, три пары.

— Они свалятся с его костлявой задницы, — сообщил Михаил Кольцов и подбородком указал в сторону Сильвестра Иевлева.

— Он в крайнем случае руками их придержит, — хладнокровно ответила его мать, и Маша запротестовала.

У них есть собственные плавки. Она специально взяла на всякий случай. Она сейчас пойдет и принесет их, если, конечно, Катерина Дмитриевна уверена, что детям разрешат купаться.

«Мы и спрашивать не станем!» — фыркнула Катерина Дмитриевна. В таком случае Маша идет в их с Сильвестром комнату. За плавками.

Катерина махнула рукой и снова полезла в кусты, а мальчишки, коротко посовещавшись, умчались к пинг-понговому столу.

Голоса удалялись, и Маша вдруг почувствовала себя брошенной. Единственный постоянно действующий мужчина ее жизни, сын, в данный момент совершенно ею не интересовался, ему «по приколу» в настольный теннис поиграть с новым приятелем, и Катерина Кольцова не разделила ее обиды, что уж говорить про Воздвиженского, который занят своими умными разговорами!

Она прошла вдоль живой изгороди по идеально подстриженной, пружинящей под ногами траве, вырулила на плиточную дорожку и несколько секунд соображала, в какую сторону идти к дому.

Участок был огромный, весь заросший лесом. Сосны, высоченные, смолистые, южные, стояли, не шелохнувшись, как будто грелись на солнце.