Саквояж со светлым будущим

Вы… не с ним?

Это прозвучало как-то уж совсем двусмысленно, и от этой двусмысленности, недосказанности, недавних рыданий Лиды Поклонной, а отчасти, может, и от жары, Маша покраснела, и волосы на виске у нее стали влажными.

— Мы приехали по приглашению госпожи Цуганг-Степченко и ее супруга, — отчеканила она. — Я работаю с Аркадием Воздвиженским. Он…

— Та-та-та! — странным образом воскликнул молодой человек. — Это тот, который детективы пишет?

Прохладной, сухой и очень властной рукой он взял Машину ладонь. Маша скосила на нее глаза.

Рука, как и все остальное, у молодого человека была совершенна — длинные пальцы, блестящие ногти, гладкая кожа. Маша отвернулась.

— Познакомьте меня с ним, — вдруг попросил молодой человек с придыханием. — Я даже не знал, что он здесь будет! Думал, опять скукота смертная! Он ведь придумал модель идеального преступления, да? Он же гений!

Маша даже растерялась немного.

То есть всем давно и хорошо известно, что Воздвиженский гений, большой русский писатель и почти бородатый прозаик, но все же редко молодые люди, вроде этого самого Стаса Головко, с таким энтузиазмом восклицают, что мечтают с ним познакомиться!

— А он бывший мент, да? — не унимался Стас.

 — Или, может, юрист?

Вернее он произнес «юрыст».

— Да нет, — ответила Маша и осторожно вытащила у него из руки свою ладонь.

— Но служил, конечно, да?

— Как?! — поразился Стас Головко. — Он придумал идеальную схему убийства и даже не мент?!

Час от часу не легче.

Родионов то и дело придумывал всякие разные схемы, запутывал следы и терял трупы, и Маша находила их в недрах его компьютера, и он не знал, кто именно превратил того или иного персонажа в труп, и приходил от этого в негодование или, наоборот, в бурное веселье.

Но, насколько было известно Маше, он никогда не задавался целью придумать какие-то «идеальные» убийства, о которых Стас говорил сейчас с таким пылом!

— Я читал все, и по много раз! Я даже нарисовал ту схему, которую он предлагает, и повесил ее над письменным столом! Я пытался найти прокол в ней и не нашел! — Тут он захохотал и откинул со щеки волосы, и Маша стороной, с опаской, посмотрела на него.

 — Я не нашел ни единого изъяна! Если действовать по схеме, которую он предлагает, никто и никогда не догадается, кто совершил преступление. Вы понимаете, да?

Маша пожала плечами. Соглашаться или не соглашаться не имело никакого смысла. Стас Головко ничего не слышал. Глаза у него горели, и волосы летели по ветру, как у Мцыри со старинной иллюстрации, которая была в книге у Сильвестра.