Саквояж со светлым будущим

Подхватив подол платья, она ступила на газон, не отрывая глаз от валяющей дурака троицы в бассейне. Джентльмен остался на дорожке, а Нестор в похоронном костюме поволочился за ней.

— Милочка, где вам надлежит находиться?! Вы служите пану Воздвиженскому, ведь верно?

— Пока он не востребует вас, вам надлежит находиться в вашей комнате, милочка! Нестор, вызови наконец охрану! И кто это там еще?! Всех немедленно вон! Как они сюда попали? Нестор, мы что, перестали проверять приглашения?!

— Разберусь, Мирослава Макаровна!

Каблуки у Мирославы увязали в газоне, и Маша вдруг остро пожалела траву, в которой, должно быть, эти каблуки оставляют глубокие раны.

— И заставьте их замолчать! У нас важные гости, а они орут!

Тут Мирослава Цуганг-Степченко, поэтесса, вырулила к бортику и увидела разлегшуюся в шезлонге Катерину Кольцову. Та качала ногой.

— Катерина Дмитриевна! — вскричала поэтесса и всплеснула руками. — Бог мой! Вам не дают отдохнуть! Мы мешаем отдыхать Катерине Дмитриевне!

Рукой она стала делать знаки Нестору, которые тот не понимал, и джентльмен на дорожке придвинулся поближе, чтобы наблюдать дальнейшее действо из партера, а не с галерки, и охрана Кольцова тоже придвинулась поближе.

Как видно, Мирослава нарушила границы суверенного охраняемого пространства.

— Катерина Дмитриевна, мы сейчас все уладим! Это недоразумение! Дети, немедленно вылезайте из воды и марш отсюда! Нестор, делай же что-нибудь!

— Мам! — басом крикнул из бассейна Миша Кольцов. — Кинь мячик! Он во-он куда улетел!

Желтый пузатый мяч легко и весело катился по газону. Один из охранников побежал, настиг его, подобрал и кинул обратно.

Мирослава покачнулась на каблуках и ухватила Нестора за похоронный черный рукав.

— Так то ваша сыночка? — спросила она страшным голосом и улыбнулась страшной улыбкой. — В водичке?

Катерина помахала рукой купающимся и только после этого повернулась к поэтессе.

— В водичке сыночка, — сказала она, — и мужечка. Или как надо говорить по-вашему? Человечинка?

Маша Вепренцева наслаждалась разворачивающимися перед ней живыми картинами под названием «Страшная месть, или роковая ошибка». Даже про Воздвиженского позабыла.

— Так они освежиться… изволили… это хорошо, это правильно, Днипро еще не прогрелся, и детишкам в него… Нестор, что ты стоишь?! Вели подать сюда напитки! Сейчас же! Тимофей Ильич после купания захочет… освежиться… то есть он уже освежился…

Визжащая куча-мала посреди бассейна как-то закрутилась, повернулась и определилась — на мелководье, как дядька Черномор из синя моря, поднялся Тимофей Кольцов, с которого скатывалась вода.

В каждой руке он держал по мальчишке. Один был худой и длинный, а второй покороче и поплотнее.