Самые темные дороги

– А что это за партнерство?

– Я сдаю почти две трети своей земли скотоводческому хозяйству Дугласа, в основном для выпаса. Это приносит нормальные деньги и позволяет мне сосредоточиться на природоохранных делах, моем основном бизнесе. – Он помедлил. – А почему ты спрашиваешь? Уэс – хороший парень.

– Ты говорил Уэсу, что я заправлялась на «Петрогаз», прежде чем приехать сюда?

Он нахмурился сильнее прежнего.

– Нет… Но, наверное, он догадался, поскольку это единственная заправка на северной окраине города.

– Тогда ему пришлось бы догадаться, что я вообще там заправлялась. – Она прикрыла глаза козырьком ладони, глядя, как старый отцовский автомобиль тащится к далекому повороту дороги. Окончательность этого события ранила ей сердце.

Тягач одолел поворот и скрылся из виду. Стая черных дроздов взмыла в ясное небо и начала роиться, принимая причудливые формы. Ворон, потревоженный их бегством, вспорхнул с высокой ветки и приземлился на вершине каминной трубы, поднимавшейся к небу из застывшего пепла.

Ребекка вздрогнула, когда звук тягача стих в отдалении и вокруг сгустилась зловещая тишина.

Ребекка пристроилась за спиной Эша на его снегоходе, пока они с ревом неслись по спрессованному снегу, подпрыгивая на твердом насте. Воздух был чистым и прозрачным. Поля сверкали белизной, и солнце рисовало на снегу мягкие оранжевые, желтые, персиковые и розовые узоры, сгущавшиеся до синевы в глубокой тени. В мозгу Ребекки как будто просыпались старые, полузабытые нейронные контуры. Она соприкоснулась с собой в юности, а ее мир на востоке страны превратился в расплывчатую альтернативную реальность, ею овладело чувство необузданной свободы, а перегрузки воспринимались как вызов внешних сил.

Эш сбросил скорость, по-прежнему скользя вдоль замерзшей лыжной колеи, ведущей от ранчо ее отца. Они достигли ограды ранчо Броукен-Бар. Здесь след поворачивал, недолго шел вдоль ограды, а потом направился через проем на территорию Броукен-Бар. Эш остановил снегоход перед проемом. Ребекка подняла шлем и прикрыла глаза козырьком ладони, прослеживая путь до плотного снега на подъездной дорожке, ведущей к дому.

– Хочешь поговорить с ними? – Эш поднял козырек своего шлема. – Сегодня вторник; Тори должна быть в школе.

– Да, – громко ответила Ребекка, перекрывая рокот двигателя, работавшего на холостом ходу. – Наверное, лучше сначала поговорить с ее матерью.

Они остановились перед большим крытым крыльцом. Резная фигура медведя, покрытая льдом, стояла на страже у подножия лестницы. Ребекка сняла шлем вместе с шерстяным подшлемником. Статическое электричество потрескивало в ее волосах, подхваченных ветром с озера. Она спешилась, пытаясь вспомнить, когда последний раз посещала этот дом.