Самые темные дороги

В верхней части схемы Ребекка черным фломастером выписала и подчеркнула имена жертв.

Под именем Уитни шел список:

Ребекка составила другую колонку под названием «Заинтересованные лица». Под этим заголовком она выписала несколько имен.

Ребекка потянулась за пластиковой чашкой и глотнула кофе. Ей не хотелось останавливаться на своих чувствах. Сейчас она сосредоточилась на вопросах. Это был ее способ блокировки, изгнания мысли о том, что Уитни могла носить ребенка от Эша.

Но оставался гораздо более зловещий вопрос. Если на автобусной линии не было никаких сведений о Треворе и Уитни и если они не уехали из города в белом автофургоне, то куда они пропали? И каким образом?

Они вообще уехали из города?

Оставалась ли вероятность, что кто-то сделал с ними что-то ужасное и они по-прежнему могут быть где-то здесь? Где-то в окрестностях?

Не это ли хотел выяснить ее отец?

По мере того как Ребекка изучала свою схему, у нее не оставалось сомнений: Эш Хоген находился в центре всех событий.

У него был мотив. Вероятно, Уитни забеременела от него. Эта информация представляла его драку с Тревором в совершенно новом свете.

А если Тревор знал о ребенке?

Ребекка снова отпила кофе, который давно остыл, но ей было все равно. Ей нужно было подумать: если Эш напал на Уитни и Тревора, а потом ее отец начал копаться в прошлом и задавать Эшу неудобные вопросы, то у Эша имелся серьезный мотив причинить вред ее отцу, хотя бы для того, чтобы заткнуть ему рот. Эш был последним человеком, который видел ее отца в живых.

Мотив, возможности и средства. У Эша имелось и то и другое.

Это выглядело отвратительно. Ребекка почувствовала тошноту. Она поставила кружку на стол и провела рукой по волосам.

Неудивительно, что отец позвонил в Оттаву и обратился к ней с вопросами. Теперь все кусочки вставали на свои места. А еще ее отец был озадачен тем, почему она поддержала историю Эша о падении с лошади.

В тот день Ребекка хотела поверить Эшу, и все. Так глупо и так просто.

Иногда самые близкие люди не видят чудовищ, которые живут рядом с ними.

А что, если страх расплаты, судебного приговора и тюремного заключения был слишком большой платой за любовь? Да, так обычно и бывало.

И ей приходилось учитывать возможность, что убийца ее отца – кем бы он ни был – знал и о свидетельнице из Кэш-Крик, готовой опровергнуть свои ложные показания, которые она дала двадцать лет назад.

Ребекка вскочила на ноги и заходила по комнате.

Она развернулась, взяла черный маркер и вписала другое имя в колонку «Заинтересованные лица».

Ребекка отступила назад и глубоко задумалась. Бак возглавлял первичное расследование обстоятельств смерти ее отца. Он мог без труда инсценировать самоубийство, он был полицейским и знал, как это делается.