Сбежавшая королева

От воздуха сауны у меня кружилась голова, но я стиснул зубы и продолжил стоять на коленях. Я потерял счет времени, пока они наносили на мою кожу свои эксклюзивные метки.

Снаружи Башня была такой же, как я ее запомнил. А вот внутри все изменилось. Возвышающийся монолит на Манхэттене в одном из самых дорогих районов города. Кирилл встретил меня у парадной двери, как только я прошел через несколько этапов охраны.

— Приятно видеть, что ты усилил охрану. Раньше сюда мог забрести кто угодно, – съязвил я. Конечно, я был одним из самых злостных нарушителей в Башне, поскольку убил немало охранников, когда похитил Мэллори семь лет назад.

На бесстрастном лице Кирилла промелькнула улыбка.

Он притянул меня к себе и по-братски обнял. Это был беспрецедентный поступок с его стороны.

— Что это? Проявление привязанности? Только не говори мне, что наличие детей сделало тебя мягким.

— Однажды ты поймешь, – сказал Кирилл, отстраняясь.

Мои глаза метнулись к нему, но он не показал никаких признаков того, что говорил о Лео.

Внутри я заметил изменения в пентхаусе. Для начала, он стал намного больше. Кирилл и Молли поселились на двух верхних этажах здания, которые соединяла массивная лестница. Когда Кирилл жил здесь один, это было бездушное, стерильное место. Теперь же я повсюду видел свидетельства присутствия Молли: от занавесок теплых тонов до мягких кресел и картин на стенах. И, конечно, почти в каждой комнате были книжные шкафы и игрушки. Повсюду чертовы игрушки.

— Дети! Идите познакомьтесь со своим дядей Николаем, – крикнула Молли на весь похожий на пещеру дом. Она обняла меня под предупреждающим взглядом Кирилла.

— Дядя? Вы не учите их русскому?

— Кирилл учит. – Она усмехнулась.

Я посмотрел на своего брата и рассмеялся.

Хотя мы были сводными братьями, а нашим отцом был счастливо скончавшийся могущественный пахан Виктор Чернов, Кирилл не рос в России.

Я обернулся и увидел двух крошечных людей, входящих в комнату. Было любопытно узнать о жизни Кирилла и Молли, а также познакомиться с племянниками. Мы с братом помирились. Как ни странно, мы стали ладить лучше, когда один из нас оказался под стражей. Но самое главное – мы разрушили наследие Виктора, и каждый день, когда мы не пытались убить друг друга, мы бросали ему вызов.

— Ты наш дядя? – спросила девочка. Кира.

Я улыбнулся ей. Я знал, как выглядел в эти дни: дикие глаза, бритая голова и еще больше татуировок, чем раньше. К тому же тюрьма еще больше ожесточила меня. Семь лет сделали меня только более неудержимым, и нельзя было не заметить ауру опасности, которая окружала меня.

Несмотря на это, Кира подошла и протянула маленькую ручку. На ее крошечных ноготках блестел розовый лак.