Счастливы вместе

Но выглядит очень красиво! Стоит сказать, что снаружи растёт настоящая ель, выше дома. И, чтобы её нарядить, нужно вызвать подъёмник. Что свёкор и сделал! Желая дать почву для зависти всем, нарядил до середины, и даже гирлянду повесил. Которую видно ещё с кольцевой.

В этом все они, Окуни! С одной стороны посмотреть — хлебосольные, щедрые, вечно готовы прийти и помочь. Но с другой стороны, нет семейки, чьи «козы» способны дать фору чете Окуней. По умению бить ювелирным копытцем, по привычке пускать пыль в глаза, им равных нет, во всём Питере. Думаю, и за его пределами тоже.

Этим Ромик меня в своё время и взял. Просто взял, своим редким напором! Он тогда ещё был старшекурсником. Но тратил стипендию, всю до копейки, на атрибуты раздолья — цветы, рестораны, подарки и жесты, способные сделать меня безотказной. Подруги восторженно ахали, видя огромную связку шаров, принесённую кем-то в разгар нашей лекции. На каждом из шариков был мой портрет! О, как же мы вместе смеялись, когда они стали сдуваться…

А однажды, устроил мне «дождь из конфет». Подвесил мешок на одну из ветвей крупной липы. Сам засел за стволом. И в момент, когда я проходила, открыл. Мы с девчонками так верещали, что сбежался весь дом. И детвора расхватала конфеты! Мне досталась одна. Зато самая вкусная. Я ещё долго хранила её в своей сумочке. Пока муравьи не нашли…

Ромик стоит с мужиками. Здесь, кроме Вовки и Севушки, все старше его. Говорят о рыбалке, как я поняла. Он, увидев меня, отвлекается:

— Пойдём, кое-что покажу, — берёт меня за руку, и ведёт за собой, по изогнутой лестнице вверх.

— Мы куда? — уточняю я, — В спальню?

— Увидишь, — загадочно шепчет супруг.

— Ром, я нарядная, слышишь? Меня нельзя мять! — предупреждаю его.

— Да не буду я мять, — отзывается он, — Чуть потискаю…

— Рома! — пытаюсь я выдернуть руку.

— Бузыкина, молча иди! — тащит он.

Мы приходим наверх, где почти не слышны голоса. Так и знала, что он приведёт меня в спальню!

— Ром, — застываю у двери.

— Открой, — призывает меня.

Я со вздохом давлю на красивую ручку. Вхожу. Вижу стену, кровать и торшер. Всё изящно, красиво. Уютное кресло в углу. И кровать аккуратно застелена. Тут мы останемся на ночь. Дети будут в соседних. Родители спят на втором этаже…

— Ничего не замечаешь? Оглянись ещё раз.

Закатив глаза, я повинуюсь. Но ничего не заметив, опять поднимаю глаза на него.

— Бузыкина, ну ты слепая, конечно! — вздыхает мой муж и подходит к кровати. На ней (как же я не заметила?) два билета. В кино? Он берёт их, суёт мне, — С новым годом, родная.

Я удивлённо смотрю на картонки из глянца. На них вижу знак «Роза-Хутор». Инвайт на двоих. Так и написано ниже! И фото, где снег, как у нас за окном. Только домик во много раз больше.