Счастливы вместе

Гоша ему отвечает:

— А кто вам нужен? Нет! Её нет. Она в душе. Что? Я? А я её любовник.

Мы с Лёней прыскаем со смеху. Я представляю себе физиономию мужа. Его «пучеглазый облом». Смех рвётся наружу, но я умудряюсь его удержать.

— Такой любовник! Постоянный. Ага. А ты хто? Муж? Ну, надо же! Незадача. Ну, прости, муж. Такое дело, сам понимаешь. Рожу начистишь? Ну, давай! Прямо сейчас? Нет, я сейчас не могу. Давай, завтра? Ага. Ну, договор. Бывай.

Гошар возвращает смартфон. Я от смеха едва не роняю его. Алёнка ржёт в голос:

— Надеюсь, за дело хоть? — хмыкает Гоша, — Мне бы кто такое сказал, я бы по стенке размазал.

— Любовника? Или супружницу? — уточняет подруга.

— Обоих! — он тычет кулак ей в лицо. Та целует его волосатые пальцы. Затем, вскинув брови, бросает в мой адрес, — Ритуль! А и, правда! Может, тебе домой не ходить?

— В смысле? — хмурю я брови.

— Ну, у нас заночуешь. А то… мало чего, — косит подруга на мужа.

Впрочем, мы обе уже окосели слегка. Я бросаю ответное:

— Тцс! Скажешь мне тоже! Думаешь, Ромка задушит меня от ревности? Да плевать он хотел, с кем я сплю.

На смартфоне письмо от него:

Подождав ещё, пишет:

— Ладно, ребята! Пойду я, — вздыхаю.

— Уверена? — требует Лёнька.

— Ночёвки — это святое. У нас договорённость — где бы мы ни гуляли, но каждый приходит домой ночевать.

Алёнка встаёт, провожать:

— Бузыкина, если ты не ответишь мне на звонок, я вызываю полицию! Так и знай! — говорит она в спину.

Пытаюсь понять, как надеть кардиган. Гогошарик приходит на помощь. Галантно его распахнув, держит так, чтобы мне было проще нырнуть в рукава.

— Лёнечка, ты переоцениваешь Окунева. Не льсти ему! Он не такой.

— Дай-то Бог! — восклицает подруга.

— Он же не Гоша. Это Гоша тебя, если что, не моргнув глазом, придушит, — я поднимаю глаза на Гошару.

— Ты такой, моя котя, — прижимается к мужу Алёнка.

Этой парочке я умиляюсь! Столько лет вместе, а пыл не угас. И двое детей не умерили тягу друг к другу. Просто, наверно, есть люди, которым достаточно раз полюбить. Не то, что мы с Ромиком! Любим других, а нервы портим друг другу.

Я кусаю губу, слёзы снова туманят картину. Нет, всё! Это всё. Даже если придёт, я скажу ему: «Прочь».

Нашу квартиру купили родители. Это был их совместный подарок на свадьбу. Жильём они нас обеспечили, а ремонт уже делали сами. Так что, я всё обустроила здесь на свой вкус! В гостиной огромный диван, для семейных застолий. Стол-трансформер, который мы превращали то в шахматный, то в обеденный, то в пеленальный, в зависимости от периода жизни семьи.

А было время, и мы собирали на нём большой яркий пазл. Картина изображала табун вороных, скачущих по берегу моря. Я помню, как Севка выкладывал самого мелкого из лошадей. А отец приговаривал:

— Это все мы. Это мама, а вот он и я! А это — наш мелкий.