Счастливы вместе

Я бы стряхнула её, но ведь не на глазах у детей…

— Тогда, наверное, это секрет? — продолжает Наташа.

И мне почему-то не хочется дать ей рецепт. Даже ревность какая-то!

— Нет, что ты! — смеюсь, — Я тебе напишу. Вот придёшь в следующий раз.

— Будет повод! — напутствует Окунев. Хотя бы в чём-то я с ним соглашаюсь.

Проводив, я иду убираться на кухню. Окунев тащится следом за мной. Но, вместо того, чтобы помочь, он садится за стол. Доедает нарезку.

— Вот таких надо жён выбирать, — говорит, — Чтоб не слишком красивая! А то красотки потом изменяют мужьям.

Одарив его взглядом, я сгребаю с тарелки салат:

— Нормальная девочка. Она показалась мне очень даже красивой!

— А я и не говорю, что она совсем не красивая, — соглашается он, — В самый раз! Только склонность её к полноте. Разнесёт после родов, как думаешь? — хмыкает он.

Я смотрю на него. Так бы разбила тарелку об голову!

— Нет! — возражает он сам себе, — Если вовремя взять себя в руки.

— Окунев, ты мерзопакостный тип! — говорю, встав спиной.

Слышу его недовольное:

— Нехорошо так говорить об отце своих детей.

«Отец, блин», — давлю из бутылочки пену на губку. Ведь знает, что тема больная. Зачем говорить? Я тогда, после Сони, с трудом избавлялась от лишних кило. Похудела, когда мы разъехались с Ромкой. Когда я впервые решилась подать на развод! А потом этот «другов инфаркт». И лишний вес схлынул сам, не заметила даже…

Когда подношу нож к струе, а он острый, то нечаянно режусь им.

— Ай! — вскрикнув, роняю.

Окунев здесь. Он ещё не ушёл. Он тоже задумался. Видимо, вспомнил, какой я была? Каким он был? Или… мечтает о Зое? Ведь я не поверю, что он с ней не спал.

— Что? — произносит, вскочив.

А порез-то глубокий! И кровь уже всюду. Тарелки остались замочены в пене. Домыть не успела.

— Порезалась, — шикаю я.

— Подожди! — хмурит Окунев брови. Вынимает аптечку из тумбочки.

Я наблюдаю, как он наклоняется. Вытерев кровь, и запачкав ладони, он залепляет мой свежий порез.

— Вот так. Подержи, не опускай только, — говорит он. Как будто не знаю! Я ж доктор.

— А посуда? — смотрю я с досадой на мойку.

Ромик кивает на стул:

Он действительно справится! Мой муж не брезгует тем, чтобы вымыть посуду. Приготовить какую-то вкусность. Даже полы иногда моет сам! Вот только не брезгует он и другими вещами. К примеру, присунуть какой-нибудь шлюшке за кадром. Или даже… заделать ребёночка ей.

— Тооолько у любииимой мооогут быть такииие нееобыкновееееные глазааа, — напевает он песню, которую слышал ещё в Дагестане. Красивую песню, которую он заказал для меня. А сейчас…

Против воли. Я вижу красивый взгляд Зои. И всю глубину её карие глаз.

Алёнка у нас — курильщик со стажем. Я почти не курю! Так, беру у неё иногда, затянуться. Стоим на улице, в стороне от парадного входа.