Счастливы вместе

Я усмехаюсь сквозь слёзы:

— Ты жестокий, жестокий! — толкаю его, — Ты хотел убежать, не простившись?

— Не хотел, не хотел, — берёт он в ладони лицо. И теперь я могу видеть взгляд, преисполненный боли. И слёзы опять набегают, мешая смотреть.

— Как же так? Навсегда? Я не верю, Левон! Ну, скажи, что вернёшься.

— Вернусь, — отвечает он, цедит сквозь зубы. И сам закрывает глаза, прижимаясь ко мне.

— Ты всё врёшь, — отстраняюсь, — Специально, специально!

— Вернусь, обещаю, вернусь, — продолжает меня успокаивать Лёва.

— Ты ведь можешь приехать? Просто так. Взять билет и приехать? Хотя бы на сутки. А я убегу! И буду с тобой эти сутки. Слышишь? — пытаю его.

Мне всё равно, что он будет там делать. Я не хочу это знать. Про отца. Про жену. Про ту жизнь, что его отобрала. Словно ей не хватило того, что женат! И теперь я жалею, до боли, до жажды себя наказать, покалечить, жалею, что так безрассудно вела себя с ним эти дни. А ведь у нас было время! Ведь мы могли бросить всё и сбежать. Надышаться друг другом. Если бы знали, что так повернётся судьба…

— А когда ты узнал? — поднимаю глаза.

— Недавно. Я хотел поделиться с тобой, когда звал тебя встретиться там, на квартире.

— Господи, какая же я дура, — шепчу я, кусая губу.

— Нет, ламазо, себя не кори, — он так неспешно проводит рукой по щеке, освобождает мою нижнюю губу, нежно гладит её тёплым пальцем, — Всё равно ничего не исправить! Так я один страдал все эти дни, а так страдали бы вместе.

Мы продолжаем касаться друг друга, боимся порвать эту связь.

— И… когда самолёт? Ведь ты же на самолёте? — я намеренно говорю это «ты». Мне так хочется думать, что это всего лишь поездка к родителям. Туда и обратно. Он скоро вернётся! И мы будем вместе. Опять.

— Послезавтра, — бросает он хрипло.

— Уже? — я дрожу. Нужно что-то сказать. «Я поеду с тобой?». «Не пущу!», — я уже говорила. Объявить ему, что я подаю на развод? Только это навряд ли исправит ситуацию.

— Во сколько? — спешу уточнить.

Левон усмехается, трётся своим длинным носом о мой:

— Сакварело, не спрашивай многого. Я не хочу, чтобы ты приходила меня провожать.

— Не приду, не волнуйся, — трезвею. И, сглотнув, отступаю на шаг. Только он не даёт ускользнуть. И, опять притянув, произносит:

— Ме шен миквархаре.

— Чего? — поднимаю глаза на Левона.

— Говорю, какие у тебя красивые глаза и алые губы. Я никогда не забуду их вкус.

— А я не забуду… тебя, — голос снова срывается.

«Всего тебя, каждую клеточку», — думаю я. И представить себе не могу, что уже не коснусь. Только что я сама отказалась, добровольно себя обрекла не касаться. А сейчас… Отдала бы так много, чтобы хоть как-то его задержать.

— А я вот возьму, и приеду к тебе, — эта фраза в моём исполнении звучит угрожающе.