Себя преодолеть

А выступают с азартом, как ни в чем не бывало.

Тренер расхаживает в коридоре и напевает себе под нос. Его ботинки отчетливо стучат по полу.

«В Париже надо выступать здорово. Русские всегда выступали здесь с блеском». Вспоминаю Шаляпина, Поддубного. Какая реклама: «Сильнейший человек всех времен и народов!» Это, конечно, крепко преувеличено.

— «Юный корнет и седой генерал...» — доносится из коридора тенорок тренера.

— Эх, надоело в песнях душу разбазаривать! Костя, пойдем поглядим на зал, — зовет меня Сергей.

Мы идем по бетонной лестнице. Внизу стоят уже два полицейских. Тот, который не пропустил репортеров, останавливает Сергея за плечо. Щупает его мускулы. Вертит. Сергей ошалело хлопает глазами. Я сам не пойму, что нужно этому человеку в крылатке. Наконец полицейский хлопнул Сергея по плечу.

— Хороший коммунист!

— Ну и нахалы! — говорит мне Сергей уже в зале. — Но что делать? Бить по морде?

— По морде нельзя, — назидательно объясняю я. — Будет международный конфликт. Надо оформить протест через посольство.

Сергей недоверчиво глядит на меня.

— А ну тебя! Тут серьезное дело.

— Какое серьезное? Он завидует, а ты кипятишься.

— Хамье! Один предлагает проституток, другой говорит глупости. В газете пишут, что я жизнерадостный комбайн для поднятия тяжестей.

— Они от всего сердца, Сережа, — смеюсь я.

С нами здоровается президент спортивной федерации. Мы шаркаем ногами и кланяемся, словно испанские гранды. Я удивляюсь себе.

На помосте — сверкающая никелем штанга. Сергей ловко вспрыгнул на сцену и попробовал гриф.

— О'кэй! — сказал он развязно. — Только поднимай.

В раздевалке он лег на раскладушку, а я сел на стул. Потом к нам заглянул Гуляев и сообщил:

Мухачами называют ребят из легких весовых категорий. Они всегда выступают раньше нас.

Сергей с Гуляевым ушли.

Редкие голоса в коридоре. Приглушенный уличный шум. Неуютные стены.

Скоро Сергей и Гуляев вернулись. Сергей снова прилег и опустил на пол руки. Гуляев массировал его с явным удовольствием.

— Я дипломированный массажист, — хвастался он. — Для нас, спортсменов, массаж — великая вещь. Мышцы приучаем слышать.

— Братцы, да это же носилки! — всполошился Сергей, ощупывая «раскладушку».

— Вздор! — успокаивает Гуляев. — Вздор!

— Нет, не буду лежать. Ни за что не буду. Я еще не труп!

Я задремал. Может быть, на две-три минуты. Когда очнулся, Гуляев рассказывал:

— ...Я к нему пришел и говорю: «Вы честный человек, Пальяр». А Пальяр мне в лоб: «А вы откуда знаете?» — Гуляев бережно мнет размякшее плечо Сергея и улыбается своим словам. — Я опешил, а Пальяр разошелся, кричит: «Может быть, вы расскажете мне, как я получил это кафе?! Ха, «честный человек» был гарсоном и прислуживал на пляс Пигали в бистро.