Себя преодолеть

Девять лет спустя после Берна — первый горький проигрыш нынешнему чемпиону и властелину помоста, известному под несколько грубоватым прозвищем Толстый живот.

Да, закончилась достославная эпоха Короля. Король покинул помост. Уже пять лет не слышно его имени на соревнованиях. Реже и реже встречаются у любителей его автографы.

Но отечественный спорт не осиротел. Наш Толстый живот — первый в мире и приумножает славу Короля!

Король, как тебя забыть! Тебя помнят бесконечные толпы. А ты помнишь пот? Это соленое вино победы и поражения! Пот каплями срывается и растекается по рукам, груди, ногам. Дрожат руки, перепачканные белой магнезией. Усталая улыбка и безмерное счастье. И, кажется, нет силы, способной свернуть тебя. Какое глубокое счастье — победа! Все в мире прекрасно. Могучий человек, люди приветствуют тебя!»

Надзиратель закрыл глаза. Опустил голову. Жирные ощечья расплылись по воротнику.

«Король... Было, было... И звучное имя, и титулы, и жадное подобострастие. Легко я привык к ним. Живут во мне. Не желают умирать».

Под дремлющими веками беззвучно, с быстротой молнии, проносились одна картина жизни за другой.

«Спортом занялся лет в двенадцать. По-мальчишески мечтал об одном — быть первым. Не помню, стал ли я первым. Наверное, нет. Но сдачи давал аккуратно. И здорово лазал по деревьям.

В шестнадцать лет возмечтал о другом. Пусть спорт сделает меня красивым, гибким и неутомимым, как Маугли. Нет, не из желания нравиться людям. Велико наслаждение носить красоту в себе. Не глазеть на кого-то и завидовать, а носить в себе. Я не знал, что за штука — страх. Быстрины, коряги, змеи в весенний паводок — мы вместе. Ноги сворачивает судорога — я набираю воздух, погружаюсь в воду и разминаю мышцы. Меняю стиль и смеюсь над судорогой. Холодно? Кручусь и бью ногами по воде. И кровь ускоряет ток, согревая меня.

Босиком, в коротеньких трусах бегал часами. Пружинистый шаг. Легкое дыхание. По просекам, полям, по обрыву над рекой. Слепни гонялись за мной. Я — прыжок вверх, потом — вперед. И снова один. В шестнадцать лет я сильнее закаленного мужчины. Не знал табака, водки, головной боли и хруста в суставах. Криком радости встречал рассветы. Не сонная колода, как сейчас. Я прыгал к окну, и мои ноздри трепетали, вдыхая пар земли, туман, запахи лугов, леса.

В восемнадцать лет я побывал на соревнованиях. В ту ночь, проплутав до рассвета, поклялся стать таким же сильным, как те могучие люди.

В двадцать один год, сокрушая всех на своем пути, я нежданно-негаданно — первый из первых! И все: луга, лесные просеки и красота — провалились в черную яму тщеславия».

Надзиратель открыл глаза. Крякнул. Погладил, растирая, затекшие шею, ноги. Подумал со злостью: «Все мы — жизнерадостные кретины с зубным порошком «Детский» вместо мозгов.