Себя преодолеть

Что-то смутное, неопределенное плавало в сознании. И вдруг точно кто подсказал ему: «Твоя жизнь только начинается!» Он повторил эти слова и... согласился. «Да, да, все вокруг ерунда. Главное — моя жизнь!» Он вздрогнул и оглянулся. «Нет, никто не услышал. Ясно! Подлосль — ничто, как и добродетель! Ведь главное — моя жизнь. Да! Да! Раз и навсегда все решено!»

И уже около штанги, рассматривая помост под ногами (помост сколочен из крепких дубовых досок, коричневые спирали сучков невольно отвлекают внимание), Шорт пробормотал:

— Ему придется поднимать этот же самый вес. Но ни в коем случае не меньший.

Опять подкралась жалость. И он снова прогнал ее. «Тряпка, размазня!»

Золотая медаль, такая, какой Шорт видел ее у других, не оставляла ни на миг его взбудораженного воображения. Вот она на шее. Шелковая лента с тремя яркими цветными полосами. На груди — круглый желтый диск. С одной стороны выбиты год и девиз. С другой — древняя богиня победы венчает воина венком. У самого края медали — крошечные цифры: проба золота...

Стэнли мечется, едва сдерживая ярость. «О! С каким наслаждением я сейчас бы отлупил его! Нет, не отлупил. Задушил. — Он сжимает в бешенстве кулаки. — Таким не место на земле. Я уверен!»

В запальчивости Виколь даже не заметил, когда массажист дал ему эти две крупные таблетки.

Настоятельное: «Съешь, ну, съешь!» — и только тогда увидел их в ладони.

— Неплохая штука, — заверил старик и подтолкнул руку для убедительности. А коробку спрятал в карман.

—Опоздаешь, глотай! — Старик поднес руку к губам Стэнли.

— А-а... — сообразил Стэнли. — Допинг... — И задумался. Он вспомнил длинные серые дни, похожие один на другой. Постылую и нелюбимую работу. Вечные, мелкие, как мошкара, заботы. Среди воспоминаний один спорт вызывает сильное и полнокровное чувство. Как выразить это словами, если вся жизнь в нем!

Рассветы — тысячи утр... В горло не лезет кусок хлеба, в глазах — сон. Будь проклят мир — так хочется спать! Пустые улицы, сиротливые фигуры дворников. И унылые люди. Их мало в ранние часы. Но они злы и безучастны ко всему. И механически выполняют то, что требует жизнь. Идут, едут, читают газеты, дремлют. А потом работают, чтобы завтра все повторилось. И ради этого повторения живут... Виколь вспомнил родные горы. И даль, которой нет конца и начала. И чистый воздух, которым люди внизу давно отвыкли дышать. И белые облака, и шум ручья, срывающегося с пятиметровой высоты. И его холодные струи...

Вот поэтому он и полюбил спорт. Это и родные горы, и даль, и ворчание студеного водопада.

Виколь вернул таблетки старику.

— Не надо. Я не ребенок в спорте. Перепробовал и испытал все. Знаю, что к чему. Ненависть — превосходный допинг.

Шорт не поднял штанги. Да и не пытался ее поднять.