Седьмое небо в рассрочку

Валялось все и везде: постельное белье, брошюры, носки, компакт-диски, маркеры, авторучки… Пожалуй, все, чем человек пользуется в обыденной жизни, было представлено в этой комнате в виде хаоса.

Но хозяин! Он лежал на полу…

Люда не трусиха, однако, увидев труп, схватилась за собственное горло ладонью, словно пыталась задушить крик. Затем она метнулась к выходу и, не чуя под собой ног, ринулась на волю. Забравшись в машину, решила хотя бы отдышаться, прийти в себя. Понять, в конце концов, чью-то подлую логику.

Но вдруг кто-то сзади взял ее за плечи. Это были сильные мужские руки.

– Папа, можно? – заглянула в кабинет Сабрина.

Отец накручивал на ладонь галстук, прилагая к этому слишком много усилий, словно это упругая пружина, не желавшая подчиняться рукам. Шатунов и галстуки – две противоположности, которые не должны соединяться. Он знал о своей особенности и при первом же удобном случае избавлялся от «удавки». Не взглянув на дочь, он кивнул, разрешая ей войти.

– Папа, ты незаслуженно обидел дядю Володю, – вступилась Сабрина за друга отца.

Это был предлог, чтоб перейти к своим проблемам, тем не менее она не лукавила. Отец в сердцах кинул галстук о стену, сунул руки в карманы брюк и привел оправдание, которое приходит в головку ребенку детсадовского возраста:

– Он посмотрел на меня… не так!

– Посмотрел?! – вытаращилась она. – Всего лишь?

– Вот-вот, так же, как ты сейчас смотришь на меня!

– Но это же не повод…

– Кто тебе сказал? – обозлился папа. – Я решаю, что для меня повод, понятно? Если вам не нравится, можете катиться к чертовой матери! Все! В том числе и ты!

– Папа! Думай, что говоришь!

Если в гостиной повод был искусственным, безосновательным, то сейчас, находясь во взвинченном состоянии, Шатунов выпалил дочери все, что накипело за последние годы:

– Я-то думаю! А вот моя дочь думала, когда отвернулась от отца на целых пять лет, что однажды он пригодится? И чувствую, пригодился, да? То есть ты хочешь, чтоб пригодился, я тебе зачем-то нужен! Временно! Твои проблемы решу и – пошел вон, папа, так? А сами не пробовали справляться с трудностями? На пару с гордыней?.

Что оставалось Сабрине? Конечно, уйти. Не хлопать дверью в оскорбленном порыве, а просто уйти, потому что… он разоблачил ее. Отец сказал ту правду, которую самой нелегко признавать, как и ошибки. Но назад время не вернешь, ничего не исправишь. Он прав: свои проблемы нужно решать самой, а в проблемах она увязла по макушку.

Сабрина прошла мимо Марина, спешившего к отцу, не заметив его из-за слез, он же, проводив ее с любопытством, вошел в кабинет.