Седьмое небо в рассрочку

Просветительную работу в камере вели мужики, съевшие по собаке на уголовке, знавшие кодекс от корки до корки, но случай Лехи оказался беспрецедентным: на него вешали… семь убийств, семь!!! Включая Жирнова! По новой версии выходило, его застрелил Шатунов – прямо маньяк какой-то.

Леха регулярно отправлял левак, всего три фуры, в каждой – по два водителя, что, конечно, нелепо. Но ведь не было сбоев, с гаишниками по пути следования договоренность имелась, им отстегивали, фуры они узнавали по вымпелам. Каравану ничто не угрожало! И вдруг пустые фуры нашли в тупиковой зоне, в лесу, куда ребята не должны были заезжать, а все шестеро…

– Что же, я сам себя ограбил? – нашелся Шатунов на одном из допросов.

 – Для чего? Где логика?

– У нас своя логика, гнида! – шипел следак по фамилии Ревин в лицо Лехи. – Водители добровольно туда поехали! Кто их заставил повернуть? Кому б они доверились?

– Объясните: зачем мне это нужно?

– Чтоб скрыть экономические преступления.

А экономическое преступление и так налицо, товар-то левый, налогами не облагаемый. В общем, Ревин требовал признать вину.

Шатунов разве больной? За такое количество жертв полагалась высшая мера – расстрел. Шатунов и стоял насмерть: не подпишу, не сознаюсь, не имею к убийствам отношения, ищите убийц.

Достоялся до того, что однажды Ревин с группой мордастых парней повезли его далеко за город, вытолкнули из ментовозки и ультиматум предъявили: либо Шатун подписывает признательные показания, либо прямо здесь его… пиф-паф, ой-ой-ой!

Описывать страх бессмысленно. Когда видишь ствол пистолета и ма-аленькое отверстие, из которого вот-вот вылетит такая же крошка пуля и врежется в лоб, а вокруг никого, страх душит капитально.

Страх перекрывает горло, сжимает внутренности, сдавливает виски – происходит сплошная архивация организма, после этого можно человека в коробочку класть. И это не все. Страх гуляет под кожей, отслаивая ее от остального тела, оттого и кажется, будто с тебя сдирают шкуру. А еще страх заставляет упасть на колени и молить о пощаде, потому что страстно хочется дышать, видеть, жить…

Однако кто-то, маскируясь под ветерок, шепнул Лехе на ушко: подумай, зачем сюда привезли и пугают, если все равно светит расстрел? Логики-то нет! Ни в чем нет логики! Шатунов доверился чутью или Ангелу Хранителю и, преодолевая невообразимый ужас, твердо сказал:

– Не подпишу.

Я не виноват. Стреляйте…

Грянули выстрелы. Он зажмурился крепко-крепко… Ждал, что каждый выстрел несет смерть.

Но стреляли в землю вокруг ног, которая от попадавших в нее пуль поднималась клубами до лица.

А чутье-то не обмануло! Шатунова отвезли назад, втолкнули в камеру, захлопнули дверь.