Седьмое небо в рассрочку

Дура принесла обеденные алюминиевые ложки, которыми были завалены все столовки СССРа, Шатун вздохнул и с чувством сказал ей:

– Принесла бы десертные, я б еще понял. Но почему мы должны лопатами загребать такой деликатный продукт?

– Чайные устроят? – спохватилась официантка.

Во время их диалога Ева хохотала. И потом хохотала, когда ложечками ели икру, признавшись, что первый раз лопает дефицит ложками. Вскоре слегка раздосадованная Таня попрощалась. Наверняка поначалу она решила, что классно упакованный Леонид ради нее расщедрился, а он почти не смотрел в ее сторону, девушке стало скучно. Конечно, Шатун ей даром не нужен был, смазливые девицы жаждут поклонения, восхищения, внимания хоть от гиббона, который разговаривает предлогами вместо слов. А если у гиббона есть бабки, он чудесным образом облагораживается. Но Шатуну довольно имени Таня – это красный свет светофора, сигнал опасности.

Ева осталась. Болтали без заигрываний и недвусмысленных намеков. Доедали икру, допивали спиртное и спорили, например, о политике. Куда ж без нее-то, родимой?

– Извините, Леонид, мы закрываемся, – деликатно сказала официантка, наклонившись к нему.

Она назвала сумму и ушла. А он поступил так, как в те времена еще мало кто поступал. Просто положил деньги на стол, и для Шатуна уже тогда это был естественный жест. Разумеется, не стал прятать в дипломат остатки икры. Ева, идя к выходу, отвела руку с вытянутым пальчиком назад, напомнив расточителю:

Леха усмехнулся, взял ее за локоток и молча вывел на улицу, дав понять, что девушке напоминать мужчине о сдаче нехорошо.

Очутились они у проезжей части и приуныли. Одиннадцать ночи – это не сейчас, это тогда. Ни одного такси, да и машин мало колесило по городу, советский народ в подавляющем большинстве прекрасно обходился без личного транспорта. Пробки? Такого понятия вообще не существовало, а место, где стояла стекляшка, мягко сказать, было неоживленное. Короче, застряли.

Шатун предложил дойти до проспекта, мол, там он поймает машину и отвезет Еву домой. Двинули.

И тут хлынул дождь, да какой! Ливень. Стеной. С грозой. Внезапный, как нашествие монголо-татар в Средние века, одновременно как предвестник перемен, которые всегда наступают вместе с грозой и разрушениями. Леха стащил с себя джинсовую куртку, надел ее на Еву, но она не спасла девушку от потока воды с неба.

– Д-давай зайд-дем к-к-к под-друге, – отстучала зубами замерзшая Ева. – Тут-т-т недалеко. Иначе я умру.

Ева сняла туфельки, взяла Леху за руку и предложила немного пробежаться – хоть согреются. Уже в подъезде девушка рассказала, что подруга в отъезде, ключ отдала Еве, чтоб та изредка наведывалась в квартиру.