Седьмое небо в рассрочку

Безусловно, выглядит Тата отпадно, но в своей весовой категории, когда из толпы обожателей остаются лишь истинные ценители, точнее, любители дам постбальзаковского возраста, Дубенич не из их числа.

– Ты не хочешь мне помочь… – с обидой и горечью сказала она.

– Танюша, – опустив глаза, как девственница, произнес он, – я давал тебе немалые суммы на развитие, так? И где оно?

– Что? – хлопнула она чудо-ресницами, которые искусно нарастили в салоне красоты.

– Развитие где? Тань, при твоей лени и бездарном руководстве ты еще долго продержалась.

– Намекаешь, что меня продержали? – с придыханиями сказала Тата, намереваясь в обморок упасть, если потребуется.

Чтоб утверждать, мол, у тебя был легион любовников, я числился в том же отряде рядовым, а думал, дурак, я генерал, нужно застать с поличным. Тата готова поклясться: ты был единственным, кого я… и так далее, но! Ему глубоко безразлично, с кем она была и есть. Это заметно по равнодушию на лице и скуке в глазах, по тому, как он поглядывал на часы и наполнялся нетерпением – точь-в-точь Генка Белик.

– Татуля, – тоном старшего брата сказал Дубенич, – ты же давала повод к сплетням, демонстрируя романы, впрочем, не о том речь. Тань, денег я тебе не дам. Извини.

– Почему? Хочешь сказать, ты почти нищий?

– Я не нищий и никогда им уже не буду. К счастью. У меня принцип: не умеешь поставить бизнес – уступи место.

Глядела в его бесстыжие очи Тата и думала: «Свинья свиньей, и мозги наверняка свинячьи, а деньгами облеплен, как афишами рекламный щит. Да он должен пожизненную ренту назначить мне за то, что я спала с ним». Спала-то не вчера, не год назад, а когда-то! И границы «когда-то» простираются так далеко, что стерлись в памяти.

– Это жестоко! – выдавила она со слезой в голосе.

От театральной подачи фразы он рассмеялся, а Тата убедилась, что власть над сильной половиной человечества потеряна. Мысль больно ранила, а каждое его слово жалило:

– Таня, ну зачем заниматься делом, которое не любишь?

– Не любишь. Иначе твой ресторан народ посещал бы. Он же в людном месте. Не любишь, потому что интерьер не обновляла со времен СССРа…

– На все нужны деньги! А я в отличие от вас…

– Извини, я должен работать.

Он вышел из-за стола и, мягко обняв за плечи Тату, буквально протащил ее к двери. Да, она упиралась, а что? С неудачей смириться – все равно что подписать себе смертный приговор!

– Юра, спаси меня! – выплеснула отчаяние на него Тата.

– Да продай ты кабак к чертовой матери, дура! – взорвался он. – Не мучай ни себя, ни людей – я имею в виду тех, кто заходит в твой советский общепит. Какая из тебя бизнес-леди? Ну, подавала надежды в юности, так многие подают, да не все оправдывают их.