Тропою испытаний. Смерть меня подождет

 — подает голос Лебедев.

Ответа нет. Я беру винтовку. Гул бурана перекрывает резкий грохот двух выстрелов, и тотчас же из снежной мглы показывается собака, а за ней человек с большой котомкой за плечами.

— Так и знал — Василий! С ума сошел человек, честное слово! — растроганно кричит Лебедев, бросаясь навстречу Мищенко.

— Проклятая погодка! — цедит тот сквозь сжатые зубы. — Всю седловину обшарил, не могу найти палатку! Вишь, как ее замело!

— Чего тебя понесло сюда в бурю? Долго ли самому пропасть в такую чертову непогодь? Почему не подождал утра?

— Дровишек принес: за ночь, поди, все сожгли, и чай согреть нечем.

В ущелье теплее, шел по ветру, думал — скоро доберусь, а оно, вишь, как студено наверху, — говорит Василий Николаевич, еле шевеля закоченевшими губами и вздрагивая всем телом.

Я помогаю ему стащить с плеч котомку с дровами, пытаюсь втолкнуть его в палатку, но на нем так задубела одежда и он сам так закоченел, что не может согнуться, а вход очень низкий.

— А ну, хлопцы, вылезайте, да быстрее, — отогреть гостя надо! — кричит Лебедев.

Из палатки выскочили Пресников с Дубровским, и мы вчетвером набрасываемся на Василия Николаевича, как коршуны на добычу, валим его в снег, катаем, растираем лицо, поднимаем на ноги, толкаем под бока и снова бросаем на снег.

Минуты через две такой потасовки Мищенко уже начинает отбиваться.

— Ишь вредный мужичишка, еще как следует не ожил, а уже дерется! — приговаривает Лебедев, усердно растирая другу нос."

"Пресников вырывает Василия Николаевича из-под Лебедева, ставит на ноги перед собою:

— Скажи — бублик!..

— Пуплик…

— Теперь входи, — удовлетворенно говорит Пресников, хватает его за шиворот и легко водворяет в палатку.

Товарищи помогают Василию Николаевичу раздеться. Кто-то уже скрутил ему цигарку. Запылали дрова в печи, быстро наполняя палатку теплом. Теперь можно всем раздеться и размять онемевшие за ночь конечности.

А непогода продолжает злиться.

После тревожной и холодной ночи, когда температура в палатке держалась ниже нуля, всем захотелось горячей пищи. Но что можно сделать при таком скудном запасе топлива да еще на железной печке? Принесенные Василием Николаевичем дрова мы разделили на две части, оставив половину дров на вечер: одной кучки едва могло хватить только на то, чтобы вскипятить чайник.

А всем вдруг захотелось рисовой каши. Но как ее приготовить? Если варить кулинарам, то для того, чтобы сварить рис, нужно продержать его в кипящей воде около двадцати пяти минут. У нас, конечно, такой возможности не было.

На помощь пришел Василий Николаевич, уже успевший отогреться.

— Кто дежурный? Ты, Дубровский? — спросил он и, не дожидаясь ответа, распорядился: — Натай снегу в котле, насыпь в него рису и ставь на печь.