Тропою испытаний. Смерть меня подождет

На его плоском лице радость.

— Куда след поведём? — не терпится Улукиткану. Его явно беспокоит этот вопрос.

— К Становому, и от Ивакского перевала повернём на запад по хребту.

— Э-э, — удивляется старик, — опять худой место выбрал. Туда люди ещё не ходи.

— Поэтому мы туда и идём.

— Какое дело у тебя там?

— Надо посмотреть, что это за горы, какие вершины, можно ли пройти туда с грузом на оленях и с какой стороны, где лучше организовать лабазы. После нас туда пойдёт много отрядов, наша задача сделать легче им путь.

— Тогда пойдём. Ты только не забывай, что сказал старик: место там худой, тропы нет, кругом пропасть.

Через два часа мы поставили свои пологи рядом с палаткой проводников, разожгли костёр, сварили обед… И с необыкновенной ясностью почувствовали, что переступили границу, за которой нас ждёт неизвестность.

Кажется, ничто не омрачает этот первый день нашего путешествия: небо чистое, воздух прозрачный, дали доступны взгляду.

Когда мы заканчивали обед, собаки лежали на песчаном бугорке, рядом с палаткой: Кучум, сытый, довольный, растянувшись во всю длину, грелся на солнце, а Бойка заботливо искала в его лохматой шубе блох.

— Кого они там увидели? — Василий Николаевич отставил кружку с недопитым чаем, встал.

Поднялся и я. Бойка и Кучум, насторожив уши, готовы были броситься вниз по реке. Наконец оттуда долетел лёгкий всплеск волны и затяжной скрип.

— Кто-то плывёт, — сказал Лиханов, и мы все четверо вышли к реке.

Из-за мыса показалась долблёнка. Она свернула в нашу сторону и медленно поползла вдоль каменистого бережка навстречу течению. Впереди, к нам спиной, сидела женщина, натужно работая вёслами. Вода под лодкой в лучах солнца кипела плавленым серебром, и от каждого удара рассыпались далеко вокруг каскады брызг.

— Что за люди, куда они плывут? — спросил я Лиханова.

— Делать тут человеку нечего, зачем они идут — не знаю.

Лодка, с трудом преодолевая течение, приближалась к нам. Теперь можно было и по одежде и по плоскому лицу мужчины угадать в незнакомцах эвенков.

— Это Гаврюшка Бомнакский, — пояснил Лиханов, — где-то у ваших проводником работает.

Лодка развернулась и с ходу врезалась в берег, вспахав размочаленным днищем гальку.

— Здорово, Николай, смотри-ка, опять сошлись наши тропы с тобой, — сказал кормовщик, растягивая зубастый рот.

— Здорово, здорово, Гаврюшка, — ответил Лиханов. — Чего тут зря воду мутишь?

— Смотри хорошо, воду мутит жена, да что-то плохо, видно, вёсла малы, надо бы уже на месте быть, а мы только до Джегормы дотянулись.

Мужчина с полным равнодушием извлёк кисет и стал закуривать.

— Вы что не сходите на берег, разве ночевать не будете? — спросил Василий Николаевич.

— Нет, дальше пойдём.