Тропою испытаний. Смерть меня подождет

За чумами еще сумрачно, еще ничто не различимо, кроме вздыбленных гор в синей дали и хрупких огоньков в небе. В этот переломный час между ночью и днем голоса и шумы приглушены, белое и черное еще слито воедино. Всюду покой и сон. Однако обитатели тайги давно уже проснулись, но маются, ждут, когда тронется мрак и уйдут из перелеска подозрительные тени.

Старика уже нет у затухшего костра, куда-то исчез. Пастухи ушли собирать стадо.

Захожу в чум к Аннушке. Ей не стало легче, хотя температура немного спала. Девочка по-прежнему никого не узнает, ничего не ест. Стеклянные глаза ничего не выражают.

Вряд ли она выживет. Без всякой надежды даю ей лекарство и выхожу, смотрю на небо. Как назло, у горизонта появились дождевые тучи. Они низко плывут над сонной землею. Уже постукивает гром.

Павел раздувает костер. Пробуждаясь, задымились чумы. Светлой полоской обозначился восток. Нагорье раскрывалось темно — лиловыми болотами, пурпуром холмов и полосами заиндевевших марей.

«Курлы… курлы…» — прощаются с клюквенными марями журавли.

Белые лебеди- властители неба молча плывут в предгрозовой синеве. В тяжелых взмахах их крыльев — царственное величие.

Они несут земле рассвет.

Пастухи, узнав, что должен быть самолет с лекарствами для Аннушки, всполошились. Им трудно представить, как он сядет на болото или на топкую марь.

Ко мне подошла Лангара, доверчиво дотронулась до моей руки:

— Лючи, спаси Аннушку! — Ее голос дрогнул, сухие губы сжались.

— Этого я и хочу. Вся надежда на самолет, Лангара. Лишь бы он не опоздал…

Подхожу к костру, у которого возится Павел.

— Наши ребята уже шанежки едят со сметаной. Вечером к девчатам пойдут, а мы… — ворчит мой спутник, наваливая конец бревна на огонь.

— Не горюй, на Ямбуе долго не задержимся.

— Вы думаете? — Он вопросительно смотрит на меня. — Хорошо, если на гольце какие-то злые духи, с ними — то быстро справимся. А вот если там бандиты?…

— Как-нибудь и с ними справимся. Вот увидишь, Павел, скоро у тебя будет свидание со Светланой.

— С такой программой согласен, — с улыбкой говорит он и задает мне деловой вопрос: — Что варить на завтрак? Нынче мы на своих харчах.

— Кашу бы пшенную, а?

— Опять кашу… От такой пищи ноги уже не ходят.

— Ничего, дойдем до места, там непременно охотой займемся.

— Вы думаете, духи подарят нам зверя!

— Там, где зло живет, есть и добру место. Авось не пропадем!

— Чем на авось надеяться да гадать, лучше нам взять с собой глухого старика, с ним надежнее будет по всем статьям. В тайге он как дома. Неизвестно, как долго мы там пробудем, на этом самом Ямбуе…

— Пожалуй, ты прав, — перебиваю я Павла. — Карарбах, видать, хороший охотник, большой следопыт. Но, боюсь, старик человек суеверный, вряд ли согласится пойти с нами.

— А вы попробуйте его уговорить.