Тропою испытаний. Смерть меня подождет

В мглистой пелене скрываются контуры лысых холмов.

Меня подзывает Лангара.

— Смотри, такое видел? — Она показывает на небольшую ель.

Что за чудеса: на нижних сучьях вокруг ствола аккуратно развешаны пучки зеленой травы, листья, корешки, кем-то заботливо собранные.

— Кто это сделал? — спрашиваю я.

— Эко не знаешь?…

— Никогда не видел.

— Не видел- значит слепой, — насмешливо бросает Лангара. — Это сеноставка. Знаешь? Корм на зиму запасает, а солнца нет, дожди, так она под елкой сушит. Олень найдет такую траву- не отступится, ни один зверь не пройдет мимо. — И старуха протягивает мне широкий лист.

 — Смотри, сухой, а не ломается, долго будет лежать на земле и не пропадет. Но это не сеноставка придумала, нет. От предков. Понимаешь?

— Не совсем. Объясни получше…

— То, что и люди обязательно должны беречь опыт стариков, без этого жить нельзя тайге. Сеноставка и та не проживет.

— Ты права, Лангара. Все, что облегчает и украшает жизнь человека, надо свято беречь. Но не все из прошлого надо тащить с собою. Ну, скажем, зачем тебе злой дух Харги или божки деревянные, которых ты возишь в потке? Ты же не молишься им!

Лангара при этих словах, как обычно, махнула рукою- дескать, замолчи — и встала.

Издали доносится выстрел, будто пустое ведро упало на камень."

"— Это старик разрядил бердану! — радостно кричит Сулакикан, кивая в сторону звука.

— Зверя, видно, убил? — спрашивает Павел.

— Даже когда зверь упадет после выстрела, еще не говори, что ночь будет с мясом. Пуля не всегда держит зверя, — ответила за нее Лангара.

Стадо растекается по перевалу в поисках корма. Впереди бегут «грибники». Для оленей грибы — лакомство. В это время они их предпочитают даже ягелю.

Мы едим вяленое мясо, прихлебываем чай, немного отдыхаем — и снова в путь. Караван опять ползет по чащобам. Стадо отстает. Где-то позади смолкает крик погонщиков.

Солнце спустилось за полдень, померкло. Неизвестно откуда появившиеся тучи темнят запад. Из хмурой глубины горизонта на нас надвигается непогода, вместе с глухим рокотом тайги и воем ветра в вышине.

— Дождь! Уходить надо! — кричит Лангара и, подбадривая учага, быстро ведет караван в широкий лог.

Тучи низко виснут над поникшей тайгой, забегая справа, слева, давят нас чернотой.

Вдруг ослепительный блеск. Еще и еще!.. Синие зигзаги молний вспарывают облака. На нас обрушиваются тяжелые разряды грома. Черный коршун, будто сбитый грозой, падает на землю, жмется к каравану, в страхе забыв о другой опасности.

Колючий холодок пробегает под рубашкой.

Лангара пугливо поглядывает на гневное небо, торопится вниз. Мы все бежим за ней. Воздух сухой, наэлектризованный; кажется, вот-вот взорвется.

Когда мы сбежали на дно широкой пади, впереди внезапно раздался потрясающий рев, перекрывший грохот грома.