Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Брови у председателя дрогнули, он неестественно улыбнулся, но ничего не спросил.

— Мы ведь с вами, Айсан, давно знакомы, только не виделись, — наконец-то решил я объясниться.

Он пристально глянул на меня, на Плоткина- и вдруг радостная мысль осенила его.

— Из экспедиции, что ли?!

— Да.

Председатель с облегчением опустился на скамейку.

— Ревизию обещали из района, гляжу на вас и думаю, вроде бы не похожи на ревизоров, а другим тут делать нечего, живем мы на краю земли. За нами- ни души, гнус да болото.

— Ревизию по какому случаю? — спросил я.

— Кто его знает, — ответил он приглушенным голосом.

— Это что, эвенки вас обижают?

— А то кто же!

— Вот уж не сказал бы, добрее не встречал людей.

— Это было когда-то, — энергично запротестовал председатель. — Теперь все грамотные. Пальца в рот не клади- враз откусят!

— Что-то вы путаете! Не знают они и малой доли людских пороков. Уж я-то насмотрелся на них за таежную жизнь.

— Кто его разберет. Может, это и не они кляузы в район пишут, а радист, — заколебался председатель и, не высказав своих мыслей, ушел в огород, принес пучок зеленого лука, несколько морковок.

На столе появился отварной картофель. Об этом мы могли только мечтать.

— Вы с устатка выпьете по маленькой? — И Айсан, не дожидаясь ответа, юркнул в избу, принес графин с водкой, рюмки.

У раскрытой калитки точно вырос из-под земли старик, длинный, худой, в эвенкийской поношенной одежонке, сшитой из самодельной лосины и загрубевшей от долгой носки. Он был крепок, в том возрасте, когда человек еще надеется на себя. Во всем его облике угадывался лесной кочевник.

Старик прикрыл за собою вход, робкими шагами подошел к веранде, ощупал ногою ступеньку, не торопясь, поднялся на нее. Дальше не пошел. Прислонившись плечом к стене и сложив на животе натруженные руки, он оглянулся. Его не удивило присутствие незнакомых людей. Лицо у старика бесцветное, сухое, как камень, исполосованное лиловыми рубцами, было спокойно. Казалось, ударь сейчас по хате гроза — и он не пошевелится.

Старик смотрел на председателя доверчивыми, совсем детскими глазами, не знавшими ни лукавства, ни лжи. В них он был весь и вся его, как видно, нелегкая жизнь.

Айсан делал вид, что не замечает старика, продолжал пить чай.

Эвенк молчал. Стоял неподвижно, древний и крепкий, как столетний дуб.

— Айсан, старик, видно, к вам пришел. Отпустите его или посадите за стол, нам неудобно перед ним.

Председатель нехотя повернулся к эвенку.

— Ты опять пришел, Куйки! Сказал, не ходи, не могу разрешить."

"Старик то ли не понял председателя, то ли другого ответа и не ожидал, продолжал стоять неподвижно.

— Чего дедушка хочет? — поинтересовался Плоткин.