Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Кажется, все трудности остались позади.

Долго сидим у жаркого костра, пьем чай. В ночь уходят тени. В синеве над нами прорезаются звезды. На поляне мелодично — перезваниваются бубенцы.

Павел с Долбачи забираются в палатку. Загря эту ночь на привязи. Я подкладываю в костер побольше дров. Стелю спальный мешок, ложусь лицом к костру. Смотрю, как бушует пламя, как в синеве расплавленных углей возникают дворцы, громады гор, глубокие пропасти, а то вдруг встанет какое-то страшилище, глянет в лицо, и все вмиг исчезнет.

Однако ночь готовила нам неприятный сюрприз. Еще далеко до рассвета мой слух уловил какой-то подозрительный треск.

Я вскочил. У затухшего костра стоял встревоженный Долбачи. Поднялся и Павел. По редколесью, обгоняя друг друга, бешеными скачками бежали олени. У стоянки они все враз остановились. Повернувшись к своему следу, животные со страхом прислушивались и вздрагивали при малейшем звуке.

Я схватил карабин, и два мигнувших пучка света потрясли взрывом отдыхавшую в прохладе тайгу. Олени опять бросились врассыпную, но тут же остановились. Загря неистовствовал на привязи. Где-то за рекою, в каменных складках Ямбуя, заглохло последнее эхо выстрела.

— Может, дукту (рысь) ходит близко, — сказал Долбачи после короткой паузы.

Из темной глубины леса донесся унылый волчий, вой, и стало жутко. Вой разросся в целую гамму бессильного отчаяния и замер на высокой ноте.

Проводник с беспокойством взглянул на стадо, и ужас отразился в его глазах.

— Однако, один орон (олень) кончал! — крикнул он, и с Павлом, похватав ружья, они скрылись во мраке ночи.

Вой повторился. Долина захлебнулась отвратительным звуком, и все живое оцепенело не в силах превозмочь страх.

Волки, кажется, справляли тризну.

Загря, как на иголках, не может успокоиться. Его тревожили какие-то звуки, недоступные моему слуху.

Разгорелся костер. Олени стали кормиться. До конца ночи я не отходил от животных.

Над Рекандой победно встают призрачные облачка тумана. Они колышутся и, послушные ветерку, уплывают одно за другим навстречу утру. Оно уже начинается во тьме за отрогами. Еще до того, как исчезнуть последней звезде, над перекатом хлестко ударил таймень, в лесу проверещала какая-то пичуга, над стоянкой просвистела пара гоголей.

Рождался новый день…

События ночи не на шутку обеспокоили нас. С потерей оленя еще можно было смириться, но нас пугало другое: волки, так легко овладев добычей, теперь не отстанут от каравана. Сотни километров они способны скрытно идти его следом, терпеливо выжидать момента, чтобы еще поживиться. Заклятый враг оленьих стад, волк из всех хищников самый ловкий, хитрый и осторожный. Тут, в глуши лесов, он чувствует себя неплохо и в поединке с человеком не собирается отступать.

Теперь нас ожидали тревожные ночи.