Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Кто мог подумать, что парень так нелепо закончит свою жизнь…

Мы опустили череп в щель между камнями и заметили это место.

— А что делали тут беркуты? — спросил Павел. — Съестного ничего же здесь нет.

— Да, это странно.

Решили найти их следы, Я спустился к нижнему краю поляны. Заметил свежие клочья шерсти. Вот оно что!.. На камнях лежали остатки недоеденного ягненка снежного барана. Беркуты принесли его с гольца и здесь растерзали. Присматриваясь, я увидел разбросанные повсюду давнишние заячьи и лисьи кости; видимо, эта поляна служила многим хищникам местом их пиршеств.

Но почему здесь оказались и останки Петрика?

Мы уходим вниз по тропке к ручью. Уходим, еще больше озабоченные таинственной гибелью товарищей.

Тишина в кустарниках давит тяжестью, а шаги кажутся слишком шумными. Павел то и дело оглядывается. Да и у меня ощущение, будто кто-то предательски целится в меня сзади…

Скорее бы выбраться на марь!

Ниже того места, где был убит Евтушенко, мы нашли котелок. Это подтвердило, что и Петрик и Евтушенко, спускаясь с гольца за водою, нарывались на засаду.

Но каким образом котелок Петрика попал на лиственницу, пока что остается загадкой.

В мареве вечерней дымки растворялись болота, и на зеркальную гладь озер ложился тусклый свинцовый мрак надвигающейся ночи.

Неужели Павел прав, что где-то здесь, в глубоких складках Ямбуя кто-то прячется, тщательно скрывая следы своего пребывания, и ценою жизни других обеспечивает себе безопасность?! Ясно, что Елизар и эвенки тоже убиты.

Как назло, стало быстро темнеть. Во мраке тонут зыбуны, равнина. Звезды стали ниже, ярче и теплее. Идем долго, с трудом переставляем уставшие ноги.

Наконец-то минуем последний перелесок.

Проходим знакомую марь. И вдруг сквозь мрак ночи гостеприимно моргнул огонек — кто-то живой на стоянке.

Отпускаю Загрю. Он несется через кочковатую марь, исчезает из глаз. До нас доносится незнакомый звон боталов. Мы приближаемся к нему. Боталы звенят дружнее. Вот и стадо пасущихся оленей. Увидев нас, животные перестают кормиться, настораживаются. В черноте с какой-то внезапностью возникает человеческая фигура. Мы останавливаемся, захваченные врасплох. Фигура молча надвигается на нас. Что-то угрожающее в медлительных движениях, в небольшой сгорбленности, в крадущихся, бесшумных шагах.

Позади в тучах блеснула молния. В мелькнувшем свете я увидел… Илью, готового разрядить бердану. Я мгновенно отбросил предохранитель затвора, шагнул к нему. Наступила та самая страшная минута, когда ты не владеешь собой и достаточен маленький повод, чтобы палец потянул за гашетку."

"— Не надо стрелять, — произнес Илья и с облегчением опустил бердану.

Я отвел в сторону ствол карабина. Снова затяжно моргнула молния, осветив на миг усталое лицо каюра.